Из высокой травы медленно поднимался бледный как смерть вояка со знаками различия унтершарфюрера и спущенными штанами. Несложно было догадаться, чем он там занимался. Причинное место прикрывала нательная рубашка.
Фашист трясся от страха, медленно поднимал дрожащие руки и сипло бормотал:
– Найн, найн.
Пастухов колебался. Невелико удовольствие – стрелять в безоружного, да еще и в такой пикантной ситуации.
– Что, Леонид, палец со спускового крючка сорвался? – ехидно поинтересовался Глеб.
А ведь Пастухов так и не выстрелил! Надо же, какие мы изысканные!
Немец тянул в небо руки, бормотал, что стрелять вовсе не обязательно, он никому не скажет.
Глеб отобрал у Пастухова «наган», наставил на немца. В последний момент тот понял, что это все. Глаза его распахнулись до упора. Мертвое тело упало в траву, на собственные испражнения.
– Тебя смутило, что он без штанов? – осведомился Шубин, возвращая наган.
– Вроде того, – смущенно признался боец.
– Привыкай, ситуации случаются разные. Обыскать его не хочешь на предмет документов?
– Не знаю.
– Красноармеец окончательно смутился. – Мы с ним не настолько близки.
Ржал, держась за живот, Юрка Малинович.
Документы из карманов фрица разведчики все же извлекли. Унтершарфюрера звали Томас Грюнде, он нес нелегкую службу в Тридцать четвертом полку войск СС. Чего-то по-настоящему ценного бумаги не сообщали.
Тела бойцы оттащили в кусты, туда же загнали мотоцикл, поставив трансмиссию в нейтральное положение. Малинович в шутку предложил покататься.
Мол, надо же развеяться после череды неудач и лишений.
Шубин задумался. Может, и вправду?
Но вопрос с переодеванием уже не стоял. Форма фрицев была слишком уж измазана всякой мерзостью. А рассекать на мотоцикле по лесу в собственном облачении – то еще сумасшествие.
Пост тут немцы поставили, видимо, не случайно.
Разведчики снова застыли. В глубине леса пропела автоматная трель.
– Пошли, – распорядился Шубин.
Красноармейцы припустили по дороге размеренной рысью. Метров через двести, когда мерцать на виду стало рискованно, они ушли в лес, залегли за бугром в гуще бурелома и вскоре услышали гул автомобильного мотора.
Шубин лихорадочно отдавал распоряжения:
– Вытянуться в цепь, не вставать, приготовить гранаты!
Приближался гул мотора. Дорога была разбита, водитель постоянно притормаживал, переключал передачи. Мимо залегших разведчиков протащился пыльный двухтонник «Опель», кузов с тентом ходил ходуном. В кабине находился только водитель.
