Других транспортных средств поблизости не было.
За машиной плелись люди в красноармейской форме, изможденные, оборванные. Они с трудом переставляли ноги, брели с опущенными головами.
Шубин задрожал. В горле у него перехватило.
Восьмерых пленных конвоировали пятеро молодцеватых эсэсовцев с автоматами, все в летнем полевом обмундировании, на касках и в петлицах красовались руны. Один шел впереди, четверо – по бокам и сзади. Возможно, в кузове еще кто-то находился. К сожалению, проницать взглядами брезент разведчики не научились.
Эсэсовец, идущий по левой обочине, бросил что-то смешное, и те, которые находились сзади, гортанно засмеялись.
– Товарищи, ложись! – взревел Шубин. – Братцы, огонь! Машину не калечить!"
"Все произошло стремительно. Пленники без разговоров повалились в пыль. Женщина чуть замешкалась, но все же сообразила, легла.
Разведчики отводили душу по полной программе, грохот стоял адский. Граната взорвалась в нескольких метрах от грузовика, разлетелись комья глины. Водитель дал по тормозам, сбросил сцепление, и мотор заглох.
На открытом пространстве метались эсэсовцы с искаженными лицами, истошно орали, отстреливались. Те, которые находились в хвосте, практически одновременно свалились замертво. Они являлись идеальными мишенями. Один еще дрыгал ногами, но это была агония. Рухнул обершарфюрер, находившийся во главе пешей колонны. Выпучил глаза фашист, идущий по правой обочине, схватился за живот, пробитый пулей.
Колобком выкатился на дорогу Ленька Пастухов, бросился к кабине, распахнул дверцу и ударил из автомата, прежде чем водитель предпринял какие-то действия.
Из кузова выпрыгнули рядовой и подтянутый оберштурмфюрер в залихватской фуражке. Он орал, выкрикивал команды, адресованные покойникам. Рядовой картинно рухнул на колени, вторая пуля отшвырнула его на обочину. Офицер судорожно рвал пистолет из кобуры, его физиономия стала серой от ужаса. Но отчаяние длилось недолго. Грудь фашиста прошила автоматная очередь, и в полку умерших прибыло.
Остался еще один фриц, тот, который двигался по левой обочине.
Он занимал самую выгодную позицию, находился вдали от всех прочих. Упругое туловище перекатывалось в траве. Эсэсовец поднимался на колени, бил очередями, падал, отползал. Пули летели над головами людей, распростершихся в пыли. Его автомат выплюнул очередную короткую очередь и замолчал. Кончились патроны в магазине. Немец упал на бок, стал лихорадочно перезаряжать оружие.
Неведомая сил вытряхнула Шубина из канавы.
