Но… Но! Нельзя прямо лгать о своем статусе, отвечая на вопросы королевской особы.
И не потому, что у монарха может заваляться по карманам пара-тройка интересных артефактов. Или с меня потребуют клятвы. Хотя это тоже было бы неприятно.
Причина в другом. Папа всегда требовал от меня правды, говорил, что я многое могу утаивать, но, если ОН задает прямой вопрос, настоящая леди не опустится до лжи своему отцу.
И я с детства привыкла внимательно следить за тем, что я говорю и кому. Более того — уметь держать слово. Сделав этот принцип частью своего самосознания, частью идеала — КАКОЙ должна быть сиятельная Хельвин.
Когда придет время, и я накрою ладонями шероховатый камень семейной стелы, магия ворвется в мой разум и начнет проверять как я отношусь к роду, землям, подданным. Насколько уверена в своих поступках и за что себя уважаю. Она просеет мое прошлое сквозь мелкое сито, оценивая — достойна ли я принять ответственность, потяну ли тяжелую ношу венца?
И если я вдруг дам слабину, шансы на полный контроль земель начнут падать.
Стела сделает все, чтобы в течение пары лет передать контроль одному из родственников, перекроит судьбы как ей удобно, развяжет войны и вызовет наводнения, но найдет варианты. В замок толпами начнут приезжать троюродные племянники внучатого деда, причем сами не понимающие, с какого панталыку они однажды проснулись и побежали взнуздывать лошадь, чтобы без приглашения и сменного белья нагрянуть в гости к изумленной родне.
Не-не. Не нужно мне такого счастья.
Прямо лгать и терять к себе уважение я не собираюсь.
Сейчас меня попросят подтвердить, что я…
Беранже с удовольствием покосился на мой почтительный реверанс и сам поклонился, весьма изящно для своей комплекции.
— Это юная Хани Хельвин… — начал он, — в отличие от своих сестер, она не придерживается южных правил и…"
"— А, я понял — прервал его король и посмотрел на меня с явным сожалением. Он говорил о себе в единственном числе, а не «Мы» как во время официального вчерашнего приема. Но от этого легче не становилось— Удивительно, что сразу, по глазам не догадался чья вы родственница.
Такой пронзительно-изумрудный цвет я видел лишь единожды. Жаль, жаль…
Уф-ф-ф… Узнал мои глаза, но решил, что я сестра наследницы. Это же чудесно! Непонятно только, почему ему «жаль», но самое главное — его интерес явно стихает. От вспыхнувшей надежды я перестала дышать.
— Не придерживаетесь правил? — неожиданно спросил один из южан, более высокий, в совершенно белой одежде.
