— Лэра умеет вовремя завершить разговор, — отметил граф Беранже и впервые благожелательно махнул мне унизанной перстнями рукой.
ГЛАВА 20. Какой стыд и срам тут творится! Если спишь с кем-то, плати сама!
Дальше завтрак пошел своим чередом. Виконт Нефа дегустировал блюдо за блюдом. Южанин наблюдал за моими почти неподвижными сестрами. Обычно они ели в женской половине, а тут вуаль от носа до подбородка позволяла им лишь скромно похрустывать хлебцами, даже сок выпить не получалось.
Братья Габардилы подчеркнуто не обращали на нас внимание.
Зато Озра широко мне улыбался, что, кажется, не скрылось от церемониймейстера.
После ухода графа, сопровождаемого чинным раскланиванием, мы ушли первыми. И — голодными. Даже я практически ничего не съела из-за нервотрепки с дневником и солидарности с сестрами. Не жевать же, стуча ложкой, пока они рядом грустные восседают.
К моему удивлению, прямо за нами выпорхнула Даца. И не одна. Вместе с еще одной девушкой, которую я не смогла рассмотреть во время застолья, они окликнули нас у лестницы.
— Это моя подруга Люсиль Нефа, — представила Даца румяную простоватую крепышку, несколько чуждо смотревшуюся среди изящно-золотого декора. Не помогали даже колечки золотисто-русых локонов у висков, ненатурально идеальных.
— Я так рада, — новая знакомая заулыбалась, демонстрируя беленькие неровные зубки. — Сразу три девушки, просто чудесно. Здесь бывает редкостно скучно без хорошей компании, приходится уходить в Алмазный Дворец, там хоть игры проводят и вообще веселее.
Нефа.
Старший Род. Ее брата мы видели с другой стороны стола, но и без фамилии легко было заметить редкостное сходство. Только виконт отличался некоторой нарочитой важностью, а Люсия болтала, не чинясь.
— Я тоже признанный бастард, — зашептала она, ухватив меня под локоток. И показала пустое запястье, без королевского браслета. — Нам, простым девочкам, лучше держаться вместе. И помогать друг другу, если придется. Хочешь, я расскажу тебе о интересных мужчинах, которых следует взять на заметку?
— Да! — ожил в моей голове артефакт.
— Мы в нетерпении! Поделись с нами, милая, кто тут самые сладкие пусики.
Я знала, что мои предки, много воевавшие с соседями и нашей недружелюбной природой, были когда-то простоватыми варварами. На картинах в замке один из пращуров бросал кости собакам прямо на сено, покрывающее пол большого зала. Но пределом моих представлений о грубой речи пращуров были бы фразы наподобие: «Тащи пивка, шут» или «Заткнись или я проткну мечом твое брюхо».
