— Погиб? — Морган вскинул голову.
— Нет, предал. Когда ее отец разорился, помолвка была разорвана. Так она и осталась в старых девах.
Морган снова опустил взгляд на изображение молодой женщины.
— Я подумаю, — наконец, выдал он. — А пришел, чтобы сказать тебе — Рьяна не должна переживать. Если у тебя есть плохие новости — держи их при себе. И еще напоминаю, что по закону Севера вы не женаты. Примерно через двенадцать недель, а именно в первых днях осени, на свет появятся твои наследники, дракон.
Не допусти, чтобы они оказались бастардами. Платье готово... Пять раз уже втихую перешивали.
Айдан как-то ошарашенно открыл рот и запустил пятерню в яркие рыжие локоны. Кажется, он совсем об этом не подумал. Бедный мой дракон, только вернулся, а уже столько навалилось.
— Нет у меня плохих новостей, — как-то неуверенно выдал он. — Вегарт пока в землях Дьярви. Вернется через год и уже тогда войной пойдет на земли покойного ханыма. Там сейчас всем заправляет его второй сын.
Судя по слухам — пострашнее в своем безумии отца будет. Но дети... Первые числа осени. А вдруг бы я не успел?
Он взглянул на Моргана.
— Переписал бы закон, — тихо засмеялся тот. — Ты же император.
— И то верно, — Айдана подотпустило. — Нужно уговорить Рьяну сходить со мной в храм...
— Чего уговаривать? — Морган пожал плечами. — Платье у Филлии. Сарен держит жреца наготове все эти полгода. Станет ей легче, берешь ее на руки и несешь. Не та у вас ситуация, чтобы браку сопротивляться.
— Вот с таким настроем нужно было мне писать, что она в положении. А вы молчали.
— Чтобы ты снова уехал после их рождения? Нет, я не враг Рьяне. Но ладно, зелье на столе проверенное, можешь давать ей смело. Если вдруг подозрительно скривится от боли, зовешь меня.
— Ты всегда так много командовал, темный? — Айдан забавно улыбнулся.
— Нет, только когда дело касалось здоровья девочек.
Показав дракону портретик, Морган направился на выход, оставляя нас снова одних.
Покачав головой, Айдан стянул через голову льняную рубашку и потянулся к ремню на штанах...
... Я слышала, как плескается вода. Все так же лежа в постели, обдумывала слова своего истинного. Он больше не уедет. В это так хотелось верить. Так хотелось счастья, тепла, уюта. Спокойствия.
Отчего-то я была уверена, что никто, кроме него, не может мне этого дать.
— Ты улыбаешься, Рьяна, — раздалось рядом с кроватью.
