Да и наверняка, многие за его спиной посмеивались, зная, за какие заслуги ему звание пожаловали. Не за боевые уж точно. Слишком уж зеленый был. И это его раздражало. По взгляду видела — задела за больное.
Улыбнувшись, я снова покосилась на Сарена. Первый шок после пленения прошел, и теперь глаза барса сверкали лютой злобой. Ещё бы, такое унижение. Я вообще не помнила, чтобы он хоть когда-нибудь терпел поражение на поле боя. Всегда самый свирепый, вечный победитель. А теперь стоит изваянием с мечом у глотки.
Но его позор сейчас волновал меня менее всего.
Потому как время шло. Лужи на земле разрастались. Грязи становилось больше, она буквально в месиво превращала дорогу. А я и мои барсы продолжали дышать, более того, им никто дополнительно крови даже не пустил.
Айдан буквально на острие меча держал жизнь не только военачальника фьефа, но ещё и феры. Правительницы. Я буквально была в его руках. Мы проиграли, даже не начав бой с ним. Стыдно, но показательно. Один его приказ, и он оставит эти земли без правителей.
Слово. Всего одно, и фьеф ляжет к его ногам, обезглавленный. Но вместо этого генерал, пылая злобой, пытался мне что-то там доказать. Что-то требовал и пыхтел как кипящая кастрюля, накрытая крышкой.
Да и я была в ярости, но... Эмоции — это, конечно, понятно, но они никогда не затмевали здравый смысл. Вглядываясь в лицо рыжеволосого мужчины, лихорадочно соображала, пытаясь связать то, что вижу, с тем, что прочла в свитке с драконьей печатью. Мой взгляд сместился на шею Сарена, затем на рукоять меча, что был приставлен к горлу.
На длинные пальцы дракона, украшенные мелкой сетью белых тонких шрамов.
Руки воина.
И наконец я заприметила перстень, что красовался на мизинце. Кивнула, и, снова расправив бумагу, нашла интересующее меня место на ней.
— Фера, ты долго будешь меня игнорировать? — в число достоинств генерала Айдана терпение явно не входило. — Я хочу видеть, что в этой бумаге. Отдай мне ее немедленно!
— Хоти, дракон, не воспрещается, — пробормотала, ничуть не впечатленная его гневом.
— А лучше закрой рот и дай перстень, что красуется на твоей руке. Это ведь твоя официальная печать?
— Что? — его глаза буквально пылали золотым пламенем. — Женщина!
Его тихо трясло. Я же, смекнув, что убивать всерьез он пока никого не намерен, решила потрепать ему нервы. Вдруг сболтнёт чего не того на эмоциях. Этот, по всей видимости, мог.
— Ну не баба и на том спасибо, — усмехнулась, помахав ему свитком.
