Гений, или История любви

— Как ты могла? Ты же так хорошо училась? Зачем тебе этот балалаечник? Соня, это же Гнесинка, ты хоть представляешь, как трудно туда попасть?

— Да, — соглашалась Соня, и эти короткие, на бедность брошенные ответы только еще больше распаляли бабушку.

— Ты меня огорчила. Ты меня разочаровала. Никогда, в самом страшном сне я не могла представить, что ты окажешься такой! Тебе хоть стыдно?

На это Соня предпочла вообще ничего не отвечать. Стыдно ей не было. Даже в те самые первые минуты, омерзительные и непотребные, вульгарные до невозможности, Соне не было стыдно.

Бабушка выгнала из дому ни в чем не повинного Володю, она кричала на него так громко, что было слышно на весь подъезд, и даже Сара Лейбовна высунулась из своей квартиры вместе с кошками. У нее было выражение лица человека, которому случайно достался билет в первый ряд на ее любимый спектакль. Кошки тоже заинтересовались, подходили к краю лестницы и смотрели вниз сквозь решетки на убегающего Володю. Знатный скандал.

— А вы, Сара Лейбовна, все никак не поусыпляете ваших кошек? — метнулась к ней бабушка. — Это же антисанитария. Это же незаконно!

Сара Лейбовна юркнула обратно в свою обветшавшую берлогу, призвав к себе и всех хвостатых.

Бабушка покраснела и тоже убралась восвояси, к стоявшей в ветровке и кроссовках Соне, которой не было стыдно, потому что ничего такого позорного она за собой не замечала. Она жила своей жизнью и, хоть убей, не понимала, почему все вокруг с такой настойчивостью ждут от нее, что она будет поступать исключительно так, как хотят они.

Соня так не делала никогда.

— Что это?! — ахнула бабушка, вытряхивая содержимое из Сониной наплечной сумки. Бабушкино удивление вызвал паспорт, главный документ человека и гражданина, воспетый еще самим Маяковским. — Он же… он же утерян? — И только тут до бабушки начала доходить вся глубина Сониного предательства, потому что бабушка видела это именно так. — Это ты взяла? Ты! И тогда, когда я бегала по вокзалу, он был у тебя? Паспорт? Говори, дрянь! — Бабушка стала просто пунцовой.

Соня справедливо сочла разговоры в такой момент неуместными. Что скажешь бабушке? Что она не хотела и не собиралась ехать ни в какой лагерь? Что у нее были свои планы, до которых никому не было никакого дела? Что это ее жизнь? Приехали туда же, откуда начали. Что сказать людям, которые ни о какой «своей жизни» ничего и слышать не хотят.