Гений, или История любви

Неважно, что происходило вокруг — рушились ли концерты, уходили ли люди. Да, это что-то да значило.

— Напился? — переспросила она.

Соня кивнула. Готье напился! Это же целое событие. Пусть все остальные вокруг сходят с ума, кончают с собой, прыгают из окон, но это никого не поразит. Но Готье напился — вот событие.

Ингрид слабо вздохнула, и слезы блеснули у нее в глазах.

— Я не знаю, как мне жить дальше. Без него.

— Прости! — Соня почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, чуть ли не впервые в жизни.

Нет, не в жизни, но все же она не могла вспомнить другого момента, когда бы ее душу раздирали такие чувства. Ей вдруг захотелось обнять Ингрид, сказать ей, что Готье вовсе не стоил этого, что он — помешанный на себе эгоист, которого интересует только музыка, и что даже она сама, Соня, или, вернее, Элиза, — она тоже не стоит ни единой минуты из жизни Ингрид. Что все эти страсти, их с Готье странный роман — все это какая-то иллюзия, какой-то новый вид самообмана, злая шутка и не более. Ни она, ни Готье все равно не умеют любить, и не научатся, это точно, потому что просто рождены с какими-то другими процессорами внутри. Но как все это сказать, если слова — продажные твари, от них ждешь одно, а они несут в себе что-то другое.

Да и поймет ли Ингрид? Услышит ли? Хочет ли Ингрид узнать о том, кто такой настоящий Готье и чего он на самом деле стоит. Она никогда не хотела этого знать. Любить было для нее куда важнее, чем знать, и Соня это уважала.

Чтобы быть такой слепой, нужно очень много сил. Ингрид ведь не потому любила Готье, что он ее стоил или что был хорошим человеком. Она любила его просто так, потому что ее душа умела любить, и как именно это происходит, что именно рождает такую любовь, Соня так и не смогла понять. Отчасти она даже завидовала Ингрид, завидовала даже сейчас, так как ни в каком страшном сне не могла себе представить внутри себя такую любовь, ради которой можно выпрыгнуть из окна.

— Это ничего, — прошептала Ингрид.

 — Я хочу только, чтобы он был счастлив. Мне не нужно больше ничего. Только чтобы ему было хорошо. Скажи ему, что я прошу его писать дальше. Пожалуйста.

— Не возражай. — Ингрид свободной рукой схватила Сонину ладонь и сжала. — Все, чего я хотела, — чтобы его музыку услышали миллионы. Он заслуживает этого. Он гений, таких больше нет. Думаешь, я не знала, на что шла?

— Ингрид! — всхлипнула Соня.

— Конечно, это было обречено.