Гений, или История любви

Он чувствовал себя как дома на любой жилплощади, кроме его собственного дома или, скорее, места регистрации. Там он чувствовал себя не в своей тарелке — рядом с двумя, по сути, чужими ему женщинами. Впрочем, он почти всех на свете чувствовал чужими. С тех самых пор, как умер отец, и ему пришлось остаться жить с его женой и их дочерью, это чувство пустоты, чувство ненужности преследовало его, не давая ни в ком увидеть родственную душу. Жена отца — она не была плохой, не была злой, она не отняла у него ничего, не обездолила его, не выписала из квартиры, не перестала оплачивать его занятия музыкой.

Словом, стала нормальной мачехой. Но мачеха — по определению чужой человек. И когда Готье покинул дом, странствуя по музыкальной тусовке страны, он вдруг увидел, насколько легко и комфортно стало жить этим двум женщинам без него. Это задело его, не сильно, но задело. Он понял, что никто ему тут не рад.

Впрочем, может быть, если бы у них была такая большая квартира, как у Элизы, все было бы по-другому. Кто знает? Готье старался жить так, чтобы не нарушать комфорт своей названой родни, а та, в свою очередь, привыкла к этому и стала воспринимать отсутствие Готье как норму.

Даже сестра, которой он когда-то читал сказку про Элизу.

— Будешь кофе? — крикнул Готье из кухни.

— Да! — крикнула Соня в ответ. И, подумав, достала ножницы из шкафа. Было жаль, что для того, чтобы Готье ее понял, ей приходится использовать такие средства, но она просто не знала, что еще делать. Она бы хотела, чтобы рядом с ней был кто-то, кто понимал бы ее без слов.

И с некоторым удивлением осознала, что не видит себя в будущем рядом с Готье. Ни дня после ее визита в больницу она не думала о Готье как о своем будущем. Без Ингрид и он сам почему-то перестал иметь для нее смысл, к тому же музыка была Соне безразлична.

— Что ты делаешь? — спросил Готье, и голос его, тихий, злой, звучал угрожающе. Соня стояла посреди комнаты с ножницами в одной руке и костюмом на вечер в другой. — Что ты творишь!

Соня только покачала головой.

Она уже подняла руку, чтобы перерезать костюм пополам, но Готье бросился к ней и вырвал его из рук. Соня отшатнулась, а Готье больно схватил ее за руку. Ножницы упали на пол.

— Ты свихнулась? Ты совсем больная? — воскликнул Готье.

Соня знала, что чем громче люди кричат, тем меньше они могут быть услышанными. Готье держал ее за руку и кричал, кричал, кричал… Он сказал, что, если она испортит костюм, она будет выступать голой. Что он ей не позволит срывать его проект.