Гений, или История любви

Соня вышла на сцену в ненавистном костюме, который смотрелся омерзительно пошло и вульгарно. Она перестала быть дочерью викинга, она стала шлюхой. Концерт длился уже почти час. Соня хмуро перебирала клавиши, почти не вслушиваясь в то, что происходит на сцене. Готье был в ударе. Музыканты-сезонники, на которых теперь у него вполне хватало денег, оправдали его ожидания. Он пел так, что девочки из фанатской зоны плакали и воздевали руки к нему, мечтая хотя бы прикоснуться. Готье был счастлив, он говорил какие-то теплые слова в адрес Элизы, улыбался, и надо сказать, в эти моменты Соня отчетливо понимала, почему оставалась на «Соколе» так долго, почему она здесь.

— А теперь давайте еще раз от всего сердца поздравим нашу совершеннолетнюю именинницу Элизу, нашу загадочную фею, молчаливую музу. Да! — крикнул Готье в зал.

Зал ответил ему одобрительным рокотом. И тут Элиза вышла из-за синтезатора впервые за всю историю. Зал стих немного, когда она подошла к микрофону. Никто никогда раньше не слышал ее голоса. Готье, удивленный, но не встревоженный, смотрел на нее и улыбался уголками губ.

— Скажешь что-то? — спросил он.

Элиза кивнула, и он отошел от микрофона. Элиза стояла, чувствуя панику и спазм в области солнечного сплетения. Она долго думала, прикидывала, сможет ли это сделать, и не была до конца уверена в себе.

— Да, — прошептала она, но ее шепот, усиленный многократно, эхом пронесся по залу. — Я скажу.

— Отлично! — Готье был потрясен.

— Я ухожу! Это не мое. Мне это не нужно. Прощай, Готье! — сказала она тихо, делая долгие паузы между словами.

Эти несколько слов дались ей очень и очень непросто, но в конце концов они все же оказались услышанными. Она поняла это по выражению лица Готье, по шепоту в зале. По тому, как стало тихо. Совершенно тихо, как у нее дома на Тверской.

— Что? — выдавил Готье. Он стоял как никогда бледный. Лицо его было перекошено от ярости.

Соня откашлялась и снова приблизила к себе микрофон.

— И еще. Я считаю этот костюм омерзительным, — сказала она и сорвала его с себя. Тонкие лямки покорно развязались, пуговицы и кнопки разлетелись в стороны легко, и куски ткани упали на пол. Соня осталась стоять в одном белье. Зал ахнул, и волна шума сформировалась где-то на галерке и покатилась в сторону сцены, как цунами.