Гений, или История любви

— А ты, Элиза? Поедешь со мной в турне по тайге?

— По тайге? — рассмеялся Володя. — Все так плохо?

— Ну, маршрут в разработке. Двадцать пять живых концертов, полное обеспечение и даже гонорар, каждому тысячи по три зеленых. Нравится? — Готье обернулся и окинул довольным взглядом совершенно ошарашенного Володю. — Мы приехали, приятель. Твоя хибара? Неудивительно, что ты такой дерганый. Жить в таком месте непросто.

— Хибара моя, — усмехнулся Володя, вылезая из машины.

Хибара, двенадцатиэтажный дом грязно-серого цвета, стоял на обочине большого шоссе.

Шум не стихал здесь ни на секунду, машины неслись в обе стороны, обгоняя друг друга и оставляя в воздухе мутную взвесь выхлопных газов. Место было действительно не фонтан. Впрочем, а где в Москве сейчас тишина и покой? Разве что в Мавзолее. Ведь даже на Тверской, у Сони, шума хватало.

— Ну, бывай, Вова. Я позвоню, — сказал Готье, махнул рукой и отъехал от обочины.

Володя стоял и смотрел им вслед. Он был готов поклясться, что Готье что-то задумал. Что-то было не так с Готье, как-то он неправильно, непривычно много улыбался.

Но что можно узнать по улыбке такого человека? Это же Готье! Кто его поймет?!

Володя вздохнул и поплелся домой, в хибару. И точно хибара, думал он. Это Готье точно сказал. Вот уж что — он умеет найти точные слова и точные звуки тоже, надо признать. И почему действительно он должен вечно делать все с оглядкой на этот долбаный формат? Искусство ради искусства, как говорил старик Теофиль, разве это не стоит того, чтобы хотя бы послушать, прежде чем принимать решение.

Разве все должно быть так, как говорит Ингрид? Рука руку моет, и не так музыка важна, как ее продюсер? Не талант, а фигурка? Ведь музыка-то у Готье хорошая, разве нет? Определенно хороша. Просто замечательная музыка, и никто же, никто ничего подобного не делает. Он такой — один. Да, тяжелый характер, да, вздорный. Свободолюбив, непредсказуем. И что? Зачем урезать его до формата радиостанции, в самом деле? Чем он плох таким, как он есть? И зачем, кстати, он все-таки предложил его сегодня подвезти?

— Не меня, а ее! — вслух самому себе вдруг сказал Володя и нахмурился.

Было где-то около половины двенадцатого ночи, когда красная «Ауди» заехала в арку серого дома на Тверской улице. Машин на дорогах почти не осталось, и дорога от «Савеловской» до сердца Родины заняла всего минут восемь, при том, что Готье не спешил. Он молчал, глядя на дорогу, и только иногда мельком скользил взглядом по бледному лицу Сони.