Гении места или Занимательная география (СИ)

- Гениальное объяснение.

- Верное. Значит, так. Тут у нас имеет место быть... матрешка.

- Жаль, нет Фарида, – вздыхает Мо. – Он бы объяснил понятнее. Тагир, от него нет вестей?

- Нет, – Тагир хмур – больше привычного. – Не надо его сейчас дергать. У него... дело. Важное. Сможет – сам на связь выйдет.

- Хорошо. Сонечка... хоть ты мне помоги с объяснениями. Если ты сможешь. У вас же с Фаридом полное взаимопонимание.

- Помогу, – кивает Софья. – Если смогу.

- Итак. Наша планета – как матрешка. Слои. Есть наш слой.

Тот мир, в котором мы живем. Три пространственных координаты, одна временная. Но есть и много... иных слоев. Которые отличаются от нашего. Числом координат. Или какими-то еще моментами. Помните, Фарид как-то говорил... про базовые физические силы, про анаполя и диполя... Не понимал я его тогда. И сейчас не понимаю. Но видел собственными глазами – он прав. И там уже все иначе. И... мы просто физически не в состоянии увидеть... уловить... эти миры.

- Их много? Этих иных миров?

- Да.

Кажется, да. Десятки. Или сотни. И почти все они в той или иной степени обитаемы.

- Но как?! Ты же говорил, что миры настолько разные, что мы физически не в состоянии их уловить?

- Так и было раньше, – хмурится Мо. – Но эти... кажется, Потан их называл игвы...

- Игвы... – вразнобой, словно пробуя слов на вкус. – И что они?

- Они умны. Очень умны. Слишком умны. Наша наука – жалкое подобие того, на что способен их интеллект.

- И они нашли возможность пробить границу миров?

- Во-первых, просто потому что это был вызов их интеллектуальному могуществу.

Они хотели доказать, что могут обойти эти ограничения. А во-вторых... боюсь, вторая причина важнее даже. Или стала важнее для них... в процессе.

Повисло потрясенное молчание. Которое далеко не сразу первым нарушает Михаил.

- Они... они людоеды?!

- Не все так буквально, – мрачно усмехается Мо. – Хотя и это они тоже попробуют, наверное. Но им гораздо вкуснее... иное.

- Они совершенно лишены эмоций. И для них нет ничего вкуснее человеческих эмоций.

- О, нет. Самых сильных. И легко вызываемых. Наиболее сладкое для них – то, что испытывает человек, когда ему страшно. Больно. Чем больнее и страшнее – тем пища обильнее и слаще. Пытки и мучительная смерть человека – вот их сервировочная тарелка.

Тихонько заплакала Алия. Она поверила сразу. И еще не отошла от известия о смерти отца. Все остальные тоже молчали, обдумывая услышанное.

- Ну, а мы... – Тагир привычно гладит Алю по голове.