Гении места или Занимательная география (СИ)

И в голове бьется голос брата.

- Фарид! Фарид! Что случилось?!

Разогнуться невозможно – такая боль внутри. Даже дышится через боль, и сил нет на ментальный ответ Тагиру. Лишь спустя пару минут, почти оглохнув от криков брата.

- Где ты там?! Что с тобой?!

- Погоди... Пару минут мне дай.

Нет, все-таки надо встать. Через боль, через “не могу”, на ватных ногах, держась за стенку, доковылял до кухни. Зачерпнул ковшом из ведра ледяной воды, пил, давясь, кашляя, обливаясь. Но сразу стало легче. Не намного, но продолжить разговор, по крайней мере, получилось.

Как смог, рассказал брату о том, что произошло. Когда попытался описать звуки, снова начало лихорадить, но несколько глотков воды помогли.

Брат молчит долго. И Фарид молчит. Стоит в темной тишине, привалившись к остывающей печке, с пустым ковшом в руке и в промокшей на груди футболке.

- Слушай, Ридли... – так его не называли уже давно, с самого детства. – Я должен тебя спросить. Ты только не обижайся...

- Я не пьян. И мне НЕ показалось!

- Нда... Не знаю, что и сказать, брат.

..

- Мне страшно, Тигр.

Когда-то, в детстве, это было ужасным позором – признаться в собственном страхе. Так их воспитывал отец – что настоящий мужчина не боится. А теперь слова вышли легко, сами собой. Потому что страшно. Реально, бл*дь, страшно!

- Рид, чем тебе помочь?

- Ничем. Мне просто надо было с кем-то поговорить.

Фарид понимает, что брат это говорит, только чтобы что-то сказать. И стыдно становится, а еще – мокро и противно липнет футболка к груди. Стягивает, бросает на печку.

- Извини, Тигр. Извини, что разбудил. Со мной уже все в порядке. Пойдем спать.

- Приемник больше не включай!

- Я же не совсем идиот. Не буду. Спокойной ночи, Тигр.

Как ни странно, он заснул быстро, стоило только лечь. Спал, как в детстве – накрывшись с головой одеялом. В детстве он верил, что так безопаснее. А вот находящийся от него на расстоянии в семьсот километров старший брат долго не мог заснуть.

Наутро все валилось из рук. Состояние было – как с глубокого похмелья.

Хотя об этом он знал только в теории, ведь не пил, вот совершенно. На вопрос о самочувствии (видимо, выглядел он совсем скверно) дежурно заглянувшего в мастерскую бригадира лесозаготовителей ответил коротко и сквозь зубы: “Болею”. Но худо было так, что все же согласился принять помощь непутевого Костика. Польщенный оказанным ему высоким доверием Костя оказался не таким уж и бестолковым. Делал ровно то, что говорили, под руку не лез и даже вопросы задавал правильные.