Он поменяет, и я поеду домой.
— Не-ет, дорогая моя! Ты домой прямо сейчас поедешь! Прямо сию минуточку! Навострила лыжи на чужого мужика! Своего найди и сиди у него со своими переводами, а этот мужик мой, мой, мой!..
Она кричала очень громко, и собака вдруг резко поднялась, став примерно по пояс Арине, вздыбила на загривке шерсть и зарычала громче.
Мать и дочь одинаково попятились, а потом переглянулись.
— Забирай свое отродье! Ишь, обосновалась тут! Собаку притащила! Ты бы еще ребенка на улице подобрала, дура! — выпалила Галя.
— И чтобы духу твоего не было рядом с Димочкой! И собачьего духу чтобы тут не было!! Никогда! Никогда!
Димочка — это, надо понимать, Хохлов.
Никто и никогда отродясь не называл его Димочкой!..
И этот «Димочка» вдруг взбесил Родионовну. Она глубоко вдохнула и взялась рукой за горячее и шелковистое после мытья собачье ухо. Тяпа вопросительно посмотрела на нее. И Арина подумала, что они с Тяпой переглядываются точно так же, как Галя с матерью, — с абсолютным женским пониманием.
— Ты решила, что раз мы поссорились, так ты можешь тут голой расхаживать и тряпки свои раскладывать! — И Галя швырнула на середину комнаты Аринины джинсы. — А я тебя все равно выгоню! Выгоню! Выгоню!!
Арина прошагала в комнату и уселась к компьютерному столу. За ней пришла собачища и стала поперек комнаты, перекрывая подступы к Родионовне.
— А я не уйду! — заявила Арина. — И ты что хочешь, то и делай! Я не уйду, потому что идти мне некуда. У меня дома все вверх дном, и замок папа еще не поменял.
— Галочка, вызывай милицию, — приказала мать. — Мы сами не справимся. Давай, давай, звони, говори, что у нас тут кража со взломом, мы в квартире застали злоумышленницу и готовы сдать ее властям!
Галя посмотрела на мать с сомнением. Должно быть, идея показалась ей не слишком хорошей.
— Галя! Вызывай милицию, кому говорят! Мы ее сдадим властям, будет знать, как мужиков воровать и голой шастать!
— Мама, вы уверены? Я здесь даже не прописана, да и Димочка…
— Димочка твой — подлец и ублюдок, вот он кто! Да если бы я знала, кому доверяю свою дочь, если бы я только подумать могла о таком коварстве.
— И тут она постучала себя ладонью по лбу, как бы подтверждая, что мысли о «коварстве» решительно не укладываются у нее в голове. — Я бы тебя даже на порог не пустила к этому самому Димочке! Я бы тебя за косы домой приволокла, а вместо этого я вверила твою судьбу негодяю!
— Хохлов никакой не негодяй, — угрюмо сказала Арина.
