Думал, отработаю по распределению[11] положенные три года и перейду в московский НИИ, но прижился тут и никуда не уехал. С Андреем Валентиновичем мы одно время близко приятельствовали. У него же роскошная библиотека, а я книголюб, вот и просил кое-что почитать. Жаль, что жизнь нас развела. Ну да я сам виноват, не стоило его друга разоблачать. Но я был тогда очень нетерпим к шарлатанам, меня возмущали индивидуумы, которые изображают из себя докторов, не являясь таковыми. «Не навреди» – вот первая заповедь врача. Разве можно ребенку энеротараин назначать? Сколько лет прошло, а я помню нашу ссору с Бархатовым.
Я тогда в сердцах крикнул: «Ты поощряешь мерзавца!» А Андрей Валентинович в гневе ответил: «Сидишь в моем доме и оскорбляешь моего лучшего друга! Убирайся вон!» Я уже к вечеру пожалел об инциденте, но закусил удила, не захотел первым делать шаг к примирению, так наша дружба и сошла на нет. Ох, простите старика, милая, разболтался не к месту. Вечер уже, на дежурстве спать нельзя, поговорить мне тут не с кем, вот я и обрадовался, когда вас увидел.
Пожилые люди несдержанны на язык, и у них теряется адекватность оценки окружающего мира. Ну какое вам дело до совершенно незнакомых людей? Могу предложить переночевать у нас в ординаторской, там весьма удобный диван. Не идти же вам в темноте пешком на станцию. Да и электричек до шести утра не будет, последняя, что в Филимонове останавливается, в девять была.
Я поерзала в кресле.
– Вообще-то, у меня есть машина, она стоит в гараже Бархатовых, я сейчас живу у них.
Соня с мужем уехали отдыхать, я приглядываю за женой академика.
– Сонечка нашла себе мужа! – обрадовался Сергей Петрович. – А как Лида? Она здорова?
– Да, и выглядит прекрасно, – улыбнулась я. – Иногда ее путают с дочерью. Кстати, Антон – сын Лидии Сергеевны и Андрея Валентиновича. Он намного младше сестры.
– Скажите пожалуйста! – восхитился Сергей Петрович. – Не всякая женщина решится родить, если один ребенок уже вырос. Лида – просто железная леди.
– Полагаете? – улыбнулась я.
– Мне она кажется наивно беспомощной, в особенности – в бытовых вопросах.
Круглов крякнул.
– Я не об умении варить борщ. Когда я близко дружил с Бархатовыми, постоянно восхищался Лидой. Она очень беспокоилась о фигуре и никогда, ни при каких обстоятельствах не нарушала жесткую диету. Всегда, в любую погоду обливалась во дворе холодной водой, занималась спортом, постоянно улыбалась, источала позитив и, не забудьте, работала, имела славу отменного косметолога.
