Сестра профессора приказала перевесить вещи, навести в кладовке другой порядок, сменить занавески в столовой на более легкие, начистить на лестнице прутья, которые придерживают дорожку, перемыть плафоны у люстр.
– В понедельник она не разрешила Соне позвать приятелей, – перечисляла деяния Агнии экономка. – Да так по-хитрому действовала! Сказала, что у вас, Лидия Сергеевна, мигрень от музыки начинается. А в среду выгнала из дома Смирновых.
– К нам приезжали Галя с Сережей? – удивилась Лидия. – Почему я ничего не знаю?
Эстер глянула на хозяйку.
– Вы здесь загорали, звонка в калитку не слышали, посетителям всегда я открываю.
– Все правильно, – уже без прежней уверенности произнесла Лида, – не мое это дело к воротам кидаться.
– А Агния вперед меня к ним понеслась, – продолжала Эстер. – И заявила Смирновым: «Андрей на работе, Лидочка уехала, и вообще мы сегодня никого не ждали».
– Вот нахалка! – возмутилась Бархатова. – Какое она имеет право моих друзей вон гнать?
Эстер прислонилась к балюстраде.
– Уж извините, но я скажу, что думаю. Если вы и дальше будете тут лежать и ни во что не вмешиваться, то очень скоро окажетесь в гостях у Агнии, та хозяйкой станет. Прямо видно, как ей охота тут всем распоряжаться!
Лидочка вскочила и побежала к мужу. О чем супруг потом говорил с сестрой, она не узнала, но Агния стала тише воды ниже травы.
Лида постаралась ограничить контакты Андрея с родственницей, и ей это почти удалось. Осенью, зимой и весной Агния почти не появлялась в доме брата. Правда, постоянно названивала ему.
А вот летом она переселялась в Филимоново – Андрей обожал племянницу и хотел, чтобы Леночка проводила каникулы на свежем воздухе. Лида искренне пыталась полюбить чужого ребенка, но ей мешала неприязнь к золовке. Она была мила, приветлива, вежлива, но на самом деле просто считала дни до двадцать восьмого августа, когда Агния умотает в Москву. Хотя внешне отношения их выглядели идеально.
Так прошел не один год. Сонечка перешла в выпускной класс, активно готовилась к поступлению в институт.
Девочка увлекалась живописью, хорошо рисовала и собиралась учиться в Строгановке. Андрей Валентинович был не очень доволен выбором дочки.
– Лучше бы тебе заняться изучением иностранных языков. Ну что за профессия – художник? Зыбко, ненадежно… На миллион людей, умеющих изобразить на бумаге или холсте пейзаж, рождается лишь один Левитан!
Но Сонечка уперлась, и отец сдался, разрешил дочери ходить на подготовительные курсы при Строгановке.
