Геном хищника 4

Мигом раннее утро сменилось тёмным вечером, но зато проснулся геном.

И не просто проснулся геном — во мне проснулся демон! Я с трудом сдержал порыв зарычать на пролетевшую птицу. А вот желание её убить подавить не смог, удивляясь собственной кровожадности. Перед глазами мелькнуло не просто одно-единственное перо, которое я унесу с собой, а сплошные клочки по закоулочкам, как при подрыве пуховой подушки.

Жажда драки у меня уже во всех смыслах, и в прямом, и переносном была в крови, но сейчас хотелось не просто подраться, хотелось докопаться в духе: слышь, сюда лети.

Ощущения были настолько сильными, что мысленно я уже смирился с тем фактом, что с этого плато придётся искать другой выход. Не против течения фанатов, так и не ставших моими.

Громовая птица уловила мои эмоции и на моё «сюда лети», ответила соответствующе, что-то каркнув про потерянный страх сухопутного. Не знаю, кто там демон, а кто демон с крыльями, но то, что шакрасы и громовые птицы были хреновыми соседями, стало понятно сразу. Птица ещё раз гаркнула и, сделав, крутой вираж, спикировала на меня.

Нормально не прошла мимо веток и приземлилась на поляне, не достав до меня чуть больше метра. Потопталась, нахохлилась и уставилась в мою сторону, оценивая площадку для рывка.

Птица внушала, хоть и не выглядела, как стандартный злобный мутировавший монстр. Раскраска была мирной, даже в чём-то психоделической. Смешанные оранжевый и голубой в солнечном свете выглядели очень ярко и насыщенно. Монстр был с меня ростом, а его загнутый клюв — размером с мою голову.

Как раз хватило бы на маску для взрослого туземца. По типажу я бы отнёс птицу к ястребиным, с некоторыми оговорками на пропорции. Морда выразительней и лапы толще — это были уже не курьи ножки, а полноценные опоры, превращающие птицу в неваляшку с когтями-крюками.

Первое желание шакраса (а по сути и моё) было ударить «Аурой страха» и на этой волне уже налететь с железным зубом. Увернуться от клюва и начать потрошить шею, подсвеченную в роли убойной зоны. Я начал переносить вес с ноги на ногу, готовясь к прыжку, но одёрнул себя.

Не ради правил Птичьи предков, а просто, потому что я не хотел убивать это яркое создание. Это геном хотел, бурлил в крови, распаляясь и поднимая мне температуру.

Жаль только, что наши желания не совпадали. Громовая птица очень даже хотела убивать и разбираться в тонкостях моей геномной организации не собиралась. Глаза монстра загорелись. Жёлтые белки глаз мигнули, будто это семафор, и стали красными.