Географ глобус пропил

Мимо летят деревья, телеграфные столбы, пилы заборов, окна, печные трубы. Навес лесопилки некоторое время ещё маячит среди волн двускатных кровель, будто плот, затем тонет. Затем с обеих сторон, будто конница, налетает лес.

Щебневая дорога прёт напрямик по увалам. Нас валяет с боку на бок и подбрасывает. Мы цепляемся друг за друга. Тютин при толчке пинает себя коленом в скулу и лезет в рот грязным пальцем ощупывать зубы. Дизель ревёт, лязгают цепи, которыми скрепляются штабеля брёвен, подскакивает и грохочет прицеп-тележка, мотая рогами.

Дорога ржавой лентой уносится назад из-под колес и заваливается за повороты. По обочинам лежат вылетевшие из связок бревна – с сопревшей красноватой древесиной и коробом отвалившейся корой. Из какой-нибудь канавы изредка изгибом высовывается брошенная покрышка. Лужи крыльями размахиваются по дороге и остаются позади взбаламученные, кофейно-задымлённые.

По обе стороны трассы громоздится тесный вековой ельник, в толще которого вдруг проскакивают белые нитки берёз.

Снег в нём только начал сходить, и наст кое-где изъеден обугленными разводьями проталин. Косой валежник оброс бурой пеной из плесени. Просёлки, как выстрелы, внезапно хлопают по глазам неожиданным светом. На обтаявших грязно-волосатых полянах топорщатся треноги из жердей для будущих стогов. А иногда на плече кряжа лес расступается, и мы видим синие холмистые дали, исчезающие в дымке, и над ними – кривые изломы далёких высоких шиханов.

Наконец после очередного поворота внизу под склоном взблёскивает извив реки.

Большая пролысина вырубки, вся заросшая мелкими берёзками, боком сползает от дороги к берегу.

Наш лесовоз останавливается. Отцы спрыгивают, ковыляя на занемевших ногах. Я достаю две бутылки водки и лезу в кабину.

– В поход, что ли, собрались? – спрашивает водила, принимая бутылки. – Ты у них учитель, что ли, какой? Чего учишь?

– Географию, – говорю.

– Я тоже в школе любил географию… – мечтательно говорит водила.

 – Молодец, парень. В наше-то время хочешь ещё чему-то научить этих оболтусов… На! – И он вдруг протягивает мне обратно одну бутылку. – Держи. Вам небось она нужнее будет.

– Спасибо… – растерянно отвечаю я.

Поныш, который летом был шириною едва ли в двадцать шагов, сейчас разлился так, что затопил ельник на противоположном берегу, докуда хватает глаз. Весна выдалась поздняя и дружная. Талые воды со склонов гор, из урочищ хлынули сплошным потоком.