Географ глобус пропил

Все указатели судьбы годятся только на то, чтобы сбить с дороги.

Из-под тента, где лежат отцы, до нас с Машей начинают доноситься глухие голоса. Я слышу обрывками: «Географ… Географ…»

– Пойдём послушаем, – предлагаю я Маше.

– Подслушивать некрасиво.

– Зато увлекательно и поучительно, – отвечаю я и иду один.

– Из-за вас, алкашей, станцию проспали… – ноет Тютин.

– Заткнись, Жертва! – огрызается Градусов. – Сами бы и вставали!

– Дело не в этом, а в том, что поступать так нельзя, – рассуждает Борман.

– Надо решать, а не базарить, – замечает Овечкин.

– Домой надо ехать… – убито говорит Тютин.

– Фиг ли домой? По тёплому сортиру заскучал?

– Вернёмся обратно на Гранит… – предлагает Чебыкин.

– День потеряем, – хозяйственно вздыхает Борман.

– Погребём по-пырому, да и наверстаем, – говорит Чебыкин.

– Нафиг-нафиг, сам греби! – не соглашается Демон. – Я что, ишак?

– Дам в пилораму, и погребёшь! – рычит Градусов.

– Не материтесь, уснуть невозможно… – сонно бормочет Люська.

– Может, спросить у Географа, где есть речка покороче, да и поехать туда? – предполагает Овечкин.

 – И поплаваем, и не опоздаем…

– На хрена ехать ещё куда!.. – пугается Демон. – Уйдём за деревню, поставим палатку, всё сожрём, выпьем – и домой!

– Чего вы орёте… – ворчит Люська. – Пусть Географ решает.

– Снова ему доверять? – скептически хмыкает Борман.

– Дак чо, – удивляется Люська. – Ну, напился он вчера… У меня папка тоже сперва напьётся, а потом всё починит, лучше, чем было.

– Нет, решать будем сами, – твёрдо заявляет Овечкин.

– А можно я предложение внесу? – громко спрашиваю я и вылезаю на помост лесопилки. Отцы подозрительно затихают.

– По карте в десяти километрах от Семичеловечьей течёт речка Поныш. Она впадает в Ледяную как раз напротив Гранита. Давайте поплывём по ней, а закончим маршрут в деревне Межень. Пойдёт?

– А ты ничего не намудрил? – неуверенно спрашивает Борман.

– Чтобы я напутал? – удивляюсь я. – Кто из нас всех Географ?

У конторы леспромхоза я договариваюсь с водилой, что за литр он довезёт нас до Поныша.

У могучего «КрАЗа» длинная хищная волчья морда, словно кровью, заляпанная пятнами грунтовки. Девочек я сажаю в кабину, а отцы привязывают рюкзаки на площадку сзади. Мы усаживаемся. Поливая грязь струёй солярного выхлопа, лесовоз трогается, вытягивая за собой длинный прицеп с рогами, напоминающий орудие на лафете. Верхом на рюкзаках, вровень с крышами, мы катим по улицам Семичеловечьей.