Географ глобус пропил

Колесников удовлетворённо похлопал себя по карману с ключами и из другого кармана вытащил пачку презервативов.

– Зырь, – предложил он.

Он распечатал один, натянул его на палец, повертел пальцем перед глазами и заржал, словно в жизни ничего смешнее не видел.

– Я их у тебя оставлю, – сообщил он. – А то если мои предки найдут их, меня вообще зарежут. За что, спрашивается? Наоборот, радоваться нужно, что сынуля ими пользуется, а не просто так.

Колесников открыл холодильник и положил презервативы в дверку.

– Тебе Анфимова всё равно не даст, – безнадёжно сказал Витька.

– Даст, – уверенно заявил Колесников. Подумав, он беззаботно добавил: – Ну, не даст, так я ей пососать велю.

Этот разговор каждым словом бил Витьку под дых. Витька сидел скорчившись, молча. Колесников шумно хлебал чай.

– Колесников, а тебе самому кто-нибудь предлагал пососать? – мёртвым голосом спросил Витька.

– Ещё, Витёк, не нашлось такого резкого парня.

– Колесников, а пососи у меня, – предложил Витька.

Наконец Колесников упёрся, выбросив презерватив, который он натягивал на палец, в мусорное ведро.

Витька достал его оттуда, завернул в бумажку и сунул в карман, чтобы при случае выбросить. Мама с папой, наверное, тоже его зарезали бы, если бы увидели в ведре презерватив.

Спать Витька лёг рано, но долго не мог заснуть. В животе дикобразом сидела досада на себя самого: ну почему он так смалодушничал перед Колесниковым и не забрал ключи? Хотя, с другой стороны, ему было страшно завидно. Не у него в квартире, так где-нибудь ещё Леночка бы всё равно уединилась с Колесниковым.

А как Витька мог отделаться от этой зависти? Только поставить себя в такое положение, где ему волей-неволей пришлось бы сделаться равнодушным. То есть отдать ключи. «Нет, фиг, – с решимостью отчаянья твёрдо постановил Витька. – Завтра выгоню Колесо, и всё. Не бывать ему здесь с Леночкой».

Ну и что? – звенела в ушах тоска. Какая разница: здесь – не здесь… Леночка всем, и ему в том числе, предпочла Колесникова. Бездарного и глупого как пробка.

Ну почему не я? – ныло в груди. Ну разве я хуже?

«И чёрт с тобой, Анфимова! – озлобился Витька. Если сама дура, так и водись с дураком». И Витька, словно бы мстя Леночке в душе, стал вспоминать всё, что у него было с девчонками.

А было, собственно говоря, почти ничего. Вспоминалось вообще одно-единственное. С этой Веткиной из восьмого «бэ».

На Новый год родители потащили Витьку с собою к своим друзьям. Там же оказались и родители Ветки с Веткой.