Нужно заставить их прекратить опасный поединок.
Решив так, она смело бросилась между ними. В результате все трое свалились на траву, Дафна при этом отлетела прямо в колючий кустарник, окаймлявший аллею.
– О-о-х! – захлебнулась она в крике.
Страшная боль от сотен колючек пронзила ее тело в самых разных местах.
Видимо, вопль был до такой степени громок и выразителен, что изготовившиеся для нового сражения бойцы одновременно бросились к ней, забыв на время о выяснении отношений.
Первым подбежал Саймон:
– Дафна! Что с вами?
Если бы тревога, прозвучавшая в его голосе, могла исцелять! Но колючки продолжали терзать ее тело, она боялась сделать лишнее движение, чтобы не усугублять боль.
– Нужно осторожно поднять ее, – обратился Саймон к Энтони. – Помоги мне.
Тот и без него знал, что нужно делать, и только кивнул, понимая: сейчас необходимо выручать сестру, а злобу и месть отставить в сторону.
– Не шевелитесь, Дафна, – сказал Саймон.
– Потерпите, и мы освободим вас.
Она чуть заметно покачала головой:
– Не пораньтесь об эти колючки.
– Не беспокойся о нас! – воскликнул Энтони.
Он бормотал еще что-то – о ночных прогулках по саду со всякими мерзавцами, что кончаются вот таким образом. Саймон же тем временем наклонился над несчастной Дафной, протянул руки, царапая их о колючки, обхватил ее тело и одним рывком освободил из колючего плена. Она не успела даже вскрикнуть.
Он поставил ее на ноги, и тут обнаружилось, что шелковое платье безжалостно порвано в нескольких местах.
Энтони сбросил с себя фрак, накрыл сестру, и она почти утонула в его одежде.
– Сильно поранилась?
– Пока не знаю. По-моему, не очень.
– Вернемся домой и сразу вызовем врача. – Энтони повернулся к Саймону и официальным тоном произнес: – Благодарю за помощь.
Тот не ответил, лишь слегка наклонил голову.
– За помощь благодарю, – повторил Энтони, – а за все остальное…
Быстрым неожиданным ударом в лицо он свалил не ожидавшего нападения Саймона на землю.
– Это за то, что пытался совратить мою сестру!
– Энтони! – крикнула Дафна из глубины его фрака. – Прекрати сейчас же и попроси прощения! Он вовсе не совращал меня!
Тот повернулся к ней, пылая от ярости:
– Я видел твои… Если бы я не подошел…
Возмущение так распирало его, что он не мог говорить.
