И снова девушка с досадой отметила, что мать, кроме многозначительных взглядов и взволнованных вздохов, ничем не помогла ей понять, чего нужно ожидать от Саймона, что зависит от нее самой и зависит ли вообще.
Конечно, Саймон знает обо всем этом гораздо больше, но что, если… У нее перехватило дыхание от страшной мысли… Что, если он вообще не может делать того, что следует делать в эту ночь… Или не захочет…
Нет, решила Дафна через мгновение, это не так. Все, что она видела до сих пор в его глазах, что произошло тогда в саду, – все говорит об обратном.
Он желает быть с ней. Жаждет этого… И, значит, может это…
Дафна перевела взгляд на окно, за которым улицы Лондона переходили уже в улочки предместья, готовые, в свою очередь, смениться проселком.
Не нужно думать о таких вещах, надо выбросить их из головы раз и навсегда. Она сама хотела этого – и получила. И ведь она – с ним, а он – с ней. Что еще нужно?
А что произойдет ночью… В ее первую брачную ночь…
Скоро она узнает.
От этой мысли ее снова охватила дрожь.
Саймон смотрел на Дафну, сидевшую рядом, – его жену с сегодняшнего дня, напомнил он себе, хотя в это верилось с трудом. Он в самом деле никогда не думал жениться. Наоборот, не желал этого. Убеждал себя, что не испытывает такой потребности. Возможно оттого, что совершенно не был знаком с жизнью в семье.
Но вот сейчас он смотрит на Дафну Бриджертон… нет, черт возьми, – на Дафну Клайвдон-Бассет, на Дафну Гастингс, в конце концов. Герцогиню Гастингс!
Как странно звучит в его сознании этот титул, к которому он и сам еще не может, да и не желает, привыкнуть, потому что его носил отец – виновник ужасных, незабываемых горестей и унижений его детства и юности.
Он глубоко вздохнул, не отводя глаз от профиля Дафны. Ему показалось, она вздрогнула, потому спросил:
– Вам холодно?
Уголки ее губ слегка раздвинулись – словно для того, чтобы произнести «нет», но потом снова сдвинулись, и он услышал:
– Да, немного.
К чему эта маленькая невинная ложь? Наверное, ей просто захотелось его внимания, заботы и чтобы он еще плотнее закутал ее в плед, прикоснулся к ней.
Он и сам желал того же.
– Сегодня очень долгий день, не правда ли? – пробормотал он, не очень ловко стараясь подоткнуть плед под ее спину, под ноги.
Ему хотелось сказать что-то куда более значительное, интересное, более соответствующее моменту…
Да, он должен стать ей хорошим мужем, добрым хранителем ее благополучия. В том числе душевного. Она заслуживает этого.
