А он, в который уже раз изменив свое намерение, решал сейчас дилемму: ждать остановки в гостинице или овладеть ею прямо здесь, в экипаже? В этом ведь тоже будет что-то необычное, запоминающееся. Разве нет?..
Но почти сразу пришел к выводу, что от последнего варианта следует отказаться, и, успокоившись, сказал:
– У них вкусная еда.
Она повернулась к нему всем телом.
– Вы уже говорили об этом, Саймон.
Кажется, она опять позволяет себе насмешку?
Он поерзал на сиденье и потом решительно заявил:
– Пожалуй, вздремну немного.
Ее темные глаза удивленно расширились:
– Прямо сейчас?
Он нетерпеливо кивнул:
– Возможно, я опять повторюсь, но, если не ошибаюсь, мы с вами уже оба отметили, что сегодня весьма длинный день. Попробую его немного сократить.
– О, конечно, – согласилась она. – И вы сможете уснуть в движущейся карете? Когда она так подпрыгивает?
Он пожал плечами:
– Я могу засыпать при любых обстоятельствах: научился в своих странствиях.
– Как я вам завидую, – вздохнула она. – Для этого, наверное, требуется особый талант.
– Вы правы, – едко заметил он. – Такие люди наперечет.
И с этими словами закрыл глаза и не раскрывал их на протяжении последующих двух с лишним часов.
Однако Дафна, время от времени наблюдавшая за ним, все больше утверждалась в мысли, что Саймон значительно преувеличил свои возможности – в смысле умения засыпать в любой ситуации. Во всяком случае, в данной обстановке, подозревала она, и в течение данного времени он ни на минуту не погружался в сон.
Она была уверена в этом.
Почему? Да потому что замечала, как он реагирует на каждое ее чуть заметное движение, каждый вздох – как шевелится его подбородок, вздрагивают веки, пробегает легкая дрожь по телу.
Ее удивляла, даже восхищала его стойкость: как мог он на протяжении нескольких часов играть роль спящего? Какой незаурядный артист! Она пробовала делать то же самое, но выдержала не больше минут пятнадцати-двадцати.
Временами ей хотелось нарушить этот фальшивый сон, разоблачить притворщика, но восхищение его упорством и умением останавливало ее.
В конце концов она, неподдельно зевнув, повернулась к окну кареты и уставилась в него.
Оранжевое яркое солнце огромным апельсином висело на западе и довольно быстро теряло свою округлую форму, постепенно исчезая за линией горизонта.
Если Саймон в очередной раз не передумал и они остановятся на ночлег в гостинице, то это, видимо, должно произойти уже совсем скоро: ведь он говорил – к концу дня.
