– Но если бы я знала о его визите заранее, то распорядилась бы подать говядину.
– Герцог понимает, что у нас не званый обед.
Виконтесса произнесла назидательно:
– Если присутствует герцог, обед не может считаться простой домашней трапезой. Ты просто не понимаешь многих вещей.
Дафна задумчиво посмотрела на мать. Та говорила вполне серьезно и явно была расстроена.
– Мама, – повторила девушка, сама поражаясь своему терпению, – не думаю, что Гастингс из тех, хотя и стал недавно герцогом, кто ожидает, что из-за его присутствия на обеде мы все встанем на голову.
– Возможно, он не ожидает именно этого, дочь моя, но в каждом обществе есть свои правила, традиции. И откровенно говоря, я не понимаю твоего спокойствия и полного отсутствия интереса.
– Ничего подобного, мне очень интересно.
– Но ты совсем не переживаешь. И даже нисколечко не обеспокоена. Ведь он собирается жениться на тебе.
– Мама, он ничего не говорил об этом!
– Он и не должен. А для чего, скажи, он танцевал с тобой прошлым вечером? С тобой и больше ни с кем.
Ах да, еще удостоил этой чести Пенелопу Фезерингтон. Но она не в счет. Он сделал это из жалости к бедняжке.
– Мне нравится Пенелопа, мама.
– Мне тоже. И я жду не дождусь того дня, когда ее мать сообразит наконец, что девушке такой комплекции совершенно не подходит оранжевый атлас. Это ужасно!
– А что подошло бы? – спросила Дафна.
– Не знаю! Не приставай, пожалуйста, с нелепыми вопросами, когда я и так не нахожу себе места от волнения!
Дафна безнадежно покачала головой:
– Лучше я пойду и разыщу Элоизу.
– Да, это будет кстати. И проследи, пожалуйста, чтобы Грегори не измазался до того, как сядет за стол. Проверь его уши, слышишь! Он плохо моет их… А насчет Гиацинты – просто не знаю… Боже, что нам с ней делать? Гастингс не ожидает увидеть за столом десятилетнего ребенка.
– Энтони говорил ему, что мы обедаем всей семьей.
– Но многие семьи не сажают за общий стол самых младших.
– Значит, мы в числе тех немногих, кто это делает.
– Дафна решилась наконец на глубокий демонстративный вздох. – Я сама говорила с герцогом, и он все понял. Даже сказал, что предвкушает удовольствие пообедать в нормальной семейной обстановке. Ведь у него нет семьи и, говорят, не было.
– Бедняга!.. Помоги нам Бог!
Лицо виконтессы ничуть не успокоилось – напротив, пошло пятнами.
– Знаю, о чем ты подумала, – ласково сказала Дафна, не переставая поражаться своему терпению.
