– И ручаюсь, что сегодня Грегори не подложит кусок картофеля в сметане на стул Франческе. Он уже повзрослел.
– Но он сделал это на прошлой неделе!
– Вот с тех пор он и стал взрослее, – не очень уверенно предположила Дафна.
Взгляд матери ясно говорил, что она абсолютно не согласна с этим утверждением.
– Хорошо, – сказала Дафна, вспомнив пример старшего брата, – тогда я просто пообещаю, что убью его, если он будет плохо себя вести."
"– Угроза смерти его не напугает: он, к счастью, еще не знает, что это такое, – философски заметила мать.
– Лучше сказать, что в наказание я продам его лошадь.
– Он никогда этому не поверит, мама, зная твое доброе сердце.
Леди Бриджертон развела руками:
– Выходит, мы вообще беспомощны перед ним.
– Боюсь, что так.
– Дети – сплошное беспокойство, – заключила Вайолет.
Дафна улыбнулась. Она хорошо знала, как ее мать обожает это беспокойство.
Леди Бриджертон откашлялась, прежде чем произнести чрезвычайно значительную, с ее точки зрения, фразу:
– Полагаю, дочь моя, Гастингс был бы для тебя отличной партией.
– Только полагаешь, мама? Я уверена, что вообще любой герцог отличная партия, даже если у него две головы и он брызжет слюной при разговоре. Из обоих ртов.
Мать не могла не улыбнуться.
– Ох и острый у тебя язычок, дорогая! Но должна признаться, что вовсе не намерена выдать тебя за кого угодно. И если я знакомила тебя со многими мужчинами, то лишь для того, чтобы пополнить число твоих поклонников. Моя заветная мечта, – вздохнула Вайолет, – видеть тебя в браке такой же счастливой, какой была я с вашим отцом.
С этими словами она удалилась, оставив Дафну наедине с собственными мыслями. А думала девушка вот о чем: составленный Гастингсом и одобренный ею план не так уж хорош, если рассматривать его серьезно. И в первую очередь пострадает от него ее мать – когда поймет в конце концов, что они только играли в любовь и в грядущий брак. Саймон благородно предложил Дафне исполнить в конце роль зачинщицы их разрыва, а себе оставлял амплуа отвергнутого жениха, однако ей начинало казаться, что, пожалуй, лучше было бы наоборот – чтобы она, как это ни печально и даже постыдно, оказалась жертвой его легкомыслия и обмана.
Тогда по крайней мере мать не сможет обрушиться на нее со слезами и упреками, ей останется только жалеть несчастную дочь и сокрушаться, как та могла упустить свой шанс.
И на этот раз, подумала с усмешкой Дафна, мать была бы совершенно права.
