Герцог в моей постели

– Ваша светлость, – заговорила она, – я уже, кажется, говорила вам, что вы чудовище, и я вынуждена повторить это еще раз! Почему вам вдруг пришло в голову встать здесь? Почему вы не остановили меня, когда я…

– А вы как думаете, почему? – лукаво подмигнул он.

– Вы… вы даже не чудовище, я просто не знаю, как вас назвать!.. Заявиться домой к порядочной девушке и позволить себе такое… А если бы в это момент нас увидела одна из моих сестер?

– Что ж, – все так же насмешливо произнес он, – если я совершил столь ужасный поступок, то наверняка заслуживаю наказания… Не хотите ударить меня?

Эти слова поразили Луизу еще сильнее, чем все предыдущее.

– Что? – переспросила она.

– Ударьте меня! – как ни в чем не бывало повторил он.

– Если это шутка, ваша светлость, то глупая… – прошептала она.

– Я и не думаю шутить. – Взгляд герцога был серьезен. – Выбирайте, мисс Прим: либо вы меня ударите, либо я вас поцелую!

– Вы с ума сошли!

– Возможно, – дьявольски ухмыльнулся он. – Но ведь вы сами этого хотите!

Как ни противилась Луиза столь крамольному желанию, герцог был прав.

– Но перед тем как вы сделаете свой выбор, мисс Прим, подумайте как следует: от того, что вы ударите меня, если кто-то и получит удовольствие, то разве что вы, а от поцелуя – мы оба…

Луиза хотела было пуститься наутек, но руки герцога крепко схватили ее за талию и почти насильно повернули лицом к нему. Поначалу Луиза еще слабо сопротивлялась, пока герцог не прижал ее спиной к книжному шкафу и сам не прижался к ней всем телом.

Луиза снова попыталась вырваться, впрочем, отлично понимая, что это бесполезно: его светлость крепко держал ее, глядя ей прямо в глаза своими бездонными зелеными глазами.

– Отпустите меня! – воскликнула она, но силы были явно неравны – герцог намного выше ее ростом и, разумеется, гораздо сильнее.

– Ну уж нет, мисс Чопорность! – усмехнулся он. – Если я, по вашим словам, чудовище, то уж пощечину наверняка заслуживаю!

Губы герцога находились так близко к губам Луизы, что, казалось, его голос проникал в самое ее сердце, самое существо… Казалось бы, это должно было раздражать Луизу, но почему ее сердце вдруг так сладко заныло в груди?..

– Мне никогда еще не приходилось давать кому-либо пощечину, – призналась она.