Герцогиня

Они были весьма хладнокровными и расчетливыми людьми, не заботящимися о благополучии слуг. На их доброту и порядочность рассчитывать не приходилось – дети вскоре вырастут, все мальчики отправятся в Итон, и ее уволят, если только пятый ребенок не окажется девочкой. Но и это будет лишь временным решением. В лучшем случае Анжелика прослужит еще лет пять. К няням чета Фергюсон не испытывала никакой привязанности, возможно, ее приняли на службу только из-за того, что Анжелика – родственница герцога. После предательства Тристана она четко понимала: все может измениться в любой момент и в худшую сторону.

В Лондоне Анжелика каждый день ходила с детьми гулять в парк и часто разговаривала там с другими нянями. Почти все оказались старше ее, у многих было тоже несколько подопечных, но им всегда помогала особая горничная или младшая нянька. Только Анжелика одна следила за четырьмя детьми.

В столице она дважды писала миссис Уайт и получила несколько писем в ответ. В них были приветствия от Хобсона, миссис Уильямс и нескольких горничных.

Анжелика писала о детях, о Фергюсонах, о своих обязанностях, о Лондоне, о роскошном особняке нанимателей. Написала она и о встрече с братом и Элизабет.

– Бедняжка осталась одна на всем белом свете, – удрученно поделилась миссис Уайт с Хобсоном, когда получила то письмо. Она поведала дворецкому о том, как его светлость отрекся от единокровной сестры. На глазах старого слуги выступили слезы.

Маркхэм решил покинуть свой пост и уехать на континент.

Он признался Хобсону, что не может прислуживать новому герцогу, зная, что тот сотворил с собственной сестрой. Тристан не пытался удержать Маркхэма, считая его слишком преданным Филиппу.

Элизабет тем временем произвела в Белгрейве большие изменения. Мебель была переставлена. Шторы, чехлы и обивку заменили. Из Вены выписали роскошную люстру. Элизабет тратила состояние мужа, не скупясь. Миссис Уайт также упомянула, что герцогиня с дочерьми побывали в Париже, откуда привезли много новых платьев.

Анжелике было больно читать об изменениях в родном доме – они казались ей вульгарными. Она все больше тосковала по отцу. Тем приятнее было получать известия от миссис Уайт и Хобсона, ведь они оставались единственными близкими ей людьми.

В Лондоне миссис Фергюсон видела детей еще меньше, чем обычно, – была слишком занята приемами. Наконец, в середине февраля супруг настоял, чтобы она с детьми вернулась в Гэмпшир.