Живописный сад утопал в зелени, чаруя ароматом распустившихся диковинных цветов — так не похоже ни на земли королевства Сарт, ни на отдаленную провинцию империи Валлис. Я сидела на бортике фонтана и, купаясь в тёплых лучах, любовалась мирно плывущими по лазурному небу облаками. Наверняка если я сейчас проснусь, то сохраню этот привкус солнца на губах, вот только покидать такое непривычное воспоминание не хотелось. Почему? Просто оно разительно отличался от всего, что приходило во снах и наяву. А ещё мне казалось, будто вот-вот произойдёт нечто очень хорошее.
Пока же я этого жду, можно просто насладиться происходящим.
Всё вокруг дышало невиданными мной идиллией и миром. Вдалеке играла приятная мелодия, неподалеку ей вторила неизвестная птица, услаждая слух, а едва заметный шелест ветра дополнял симфонию. Но ближе всего “пела” вода — журча, она стекала по сердцевине фонтана, чтобы с тихими всплесками встречаться с мраморным бортиком."
"Стоило опустить взгляд, как пришлось прищуриться: вода натурально искрилась, отражая в себе многочисленные осколки солнца.
Поболтав ногой в прохладной влаге, улыбнулась своим мыслям, в тоже время, подмечая, что стопа в этом воспоминании моя, не Этерии, а именно моя, но совершенно не такая, какой я её помнила. Кожа выглядела ухоженной — без натоптышей и огрубевших мозолей из-за неудобных башмаков, словно я носила только шёлковую обувь. Смешно же. Ведь таким даже Этерия не могла похвастаться: любое путешествие сопровождалось кожей сапог хоть и сшитых по меркам, но всё равно достаточно грубых, чтобы оставлять следы на нежной коже.
Наклонившись к воде, я зачерпнула её и снова ощутила диссонанс. Опять именно моя ладонь с длинноватыми пальцами, но без застарелых ожогов от чугунной посуды, тонких линий порезов, оставленных соскользнувшим ножом и обветренной после стирки в проруби кожи. Такими мои руки никогда не были при жизни, но почему-то стали в этом странном сне-воспоминании. Но это оказалось не самым шокирующим.
Отражение в подрагивающей поверхности воды меня натурально ошарашило, потому что на лице не было и намёка на жуткое родимое пятно.
А ведь оно было со мной, сколько себя помню!
Я смотрела и не верила. Меня даже непривычно длинная коса цвета меди так не смутила — даже длину до пояса я не могла себе позволить, потому что она была непрактична, а тут тугой жгут, перетянутый жемчужной нитью, спускался по моему плечу и стекал прямо на колени. Непозволительная роскошь.
