Герой

– Хорошо, отец Рехош. Я согласен поприсутствовать на вашем празднике, – заявил я.

Священник в ответ важно кивнул и заметил:

– Это не наш праздник, это праздник всех людей в мире. Именно в этот день мы вспоминаем всех великих героев прошлого, которые своими благими поступками во имя Единого снискали себе почет и уважение и после смерти были признаны святыми.

Ага, «всех людей», а не «всех разумных». Эту оговорку я запомнил, чтобы осмыслить в дальнейшем. Ведь гномы также верят в Единого, судя по Алоне, так почему же святоша использовал именно эту фразу? Что-то в этом странное, но данных для четкого вывода было явно недостаточно, поэтому я ответил:

– Простите, я не совсем точно выразился.

Но может быть, перейдем к деталям? Что мне нужно будет делать на празднике?

– Пойдем, сын мой, – сказал Рехош, поднимаясь. – Я объясню это по дороге в храм.

Последовав его примеру, поднялись и остальные святые отцы, так и не проронившие ни словечка за время нашей беседы. Вместе с ними я вышел из комнаты и стал слушать инструкции по поведению на празднике.

Рехош говорил долго и нудно, но вся его речь сводилась к одному тезису – мне нужно было весь праздник стоять с умиротворенным выражением лица и сильно не отсвечивать. Сам факт моего присутствия уже сработает должным образом, а речи, поздравления, ритуальные действия – все это было не для меня. Этому я был только рад, поэтому, когда мы подошли к храму Единого, расположенному напротив дворца, уже смирился с перспективой потратить несколько часов впустую.

Судя по всему, церемония должна была вот-вот начаться, потому что перед храмом толпился народ.

Увидав нас, прихожане подходили к святым отцам, просили благословить и с блаженной улыбкой стояли на коленях, пока святоши возлагали свои длани на их головы, призывая милость Единого. Я втайне опасался, что нас просто сомнут или затопчут, потому что слишком многие оказались охочи до халявной милости, но все проходило чинно и культурно. Возле священников выстроилась очередь, и начался конвейер. Ко мне, понятное дело, за благословением никто не обращался, но люди все равно подходили, желали доброго здоровья, удачи – короче, всячески жаждали пообщаться. Это быстро мне надоело, поэтому я только обрадовался, когда Рехош прекратил раздачу милости Единого и направился прочь, перепоручив меня заботе отца Варлеха. Тот попросил не отставать и пошел к главному входу, тогда как главный священник удалился куда-то в сторону.

Но я не стал над этим задумываться и уделил все внимание храму.