Герцог-дьявол

Я надеюсь, что тебе удастся избежать опасности. Если аристократ устраивает большие приемы или балы, ты можешь сделать это моим излюбленным способом и быстро скрыться.

Все остальное как обычно. Пришли записку, когда заполучишь нужную вещь, после чего тебе поступят указания по пересылке.

Прими мою любовь и преданность, моя ненаглядная девочка.

Тот самый герцог Брентворт! Лэнгфорд как-то упоминал о нем. Аманда полагала, что все пэры Англии должны знать друг друга.

Она не встречала его имени в разделе светской хроники, из чего можно было заключить, что он вряд ли устраивает балы или приемы.

Аманда спрятала письмо. Лэнгфорд поклялся избавить ее от занятий воровством. Как же ей хотелось, чтобы он сдержал эту клятву… А если он не сможет, тогда должен ей подсказать как она сможет проникнуть в дом этого герцога.

Габриэль изучил письмо. Аманда сидела в своей маленькой гардеробной и дожидалась, пока он закончит чтение.

Он перевернул бумагу.

– Его пересылка была оплачена.

– Да, конечно. Лавочники, которые принимают письма для передачи адресатам, не станут выкладывать собственные деньги за их получение.

– Кроме того, нет необходимости в указании обратного адреса. И невозможно узнать, откуда оно было отправлено. К сожалению.

Лэнгфорд положил письмо, подошел к окну и вгляделся в ночную темноту, обдумывая следующую фразу.

В последние несколько дней он избегал принятия решений, хотя главные вопросы постоянно занимали его мысли, но только не ночью. Ночью они с Амандой существовали совершенно в другом мире. Ему следовало бы проявить больше твердости, но жить с ней в одном доме и не касаться ее было невозможно. Безнадежно. Мучительно. У него не хватало стойкости, чтобы отказаться от ее ласк, даже несмотря на то что это еще больше усложняло ситуацию.

– Аманда, я должен задать тебе один вопрос. Не исключаешь ли ты возможности, что вообще не существует никакого человека, удерживающего твою мать, или что она в сговоре с этим человеком, а вовсе не его пленница?

Он увидел, насколько потряс ее этот вопрос. В ее глазах блеснул самый настоящий ужас.

– Такое даже жутко предположить.

– Ты же сама говорила, что не видела родительницу много лет. Ты ее фактически не знаешь.

– Она моя мать.