Герцог-дьявол

Она не станет… она никогда…

Среди этого взрыва возмущения Лэнгфорд заметил, что страшное подозрение проникло в сознание Аманды.

– А стал бы это делать твой отец, в случае его возвращения? Не исключено, что человек, удерживающий ее, – это он.

– Ты сошел с ума? Спустя столько лет он, по-твоему, начал бы искать ее?

– Возможно, ведь у него не оставалось выбора. Вдруг он болен или нуждается в убежище. На кого еще он мог бы положиться, кому смог бы довериться?

– Ты ошибаешься! И моя мать не способна вступить в сговор со своим похитителем!

Лэнгфорд не мог похвастаться такой же уверенностью.

– Нам необходимо заполучить кинжал, – сказала она твердо, словно забыв обо всем остальном, – я обязана отослать его. И затем должна отследить, куда он направится, дабы вызволить мать из плена. Как только она окажется на свободе, этот человек потеряет власть надо мной, и кошмар закончится.

Ее слова тронули его, как это бывало и раньше. Он бы с удовольствием отложил их разговор на день, на месяц, навсегда.

Она сидела на диване, положив ноги на подушку. Голые ступни выглядывали из-под края рубашки. Волосы были распущены: так нравилось Габриэлю.

Какое-то странное чувство овладело им. Если он поможет ей, цена, заплаченная за помощь, будет слишком высока. Чрезмерно высока. Существуют границы, которые человек не должен никогда переходить, даже ради друзей и возлюбленных. И вот он оказался всего в дюйме от такого рубежа.

– Мы достанем и отошлем кинжал, затем проследим за ним.

Черт, сейчас совсем не время для такого вопроса. Должно пройти еще какое-то время, нужно многое обдумать.

– А потом? – повторила она.

– А потом тебе придется покинуть Англию, Аманда. И миссис Уэверли тоже.

Она заморгала, и он заметил слезы в ее глазах. Тем не менее она попыталась улыбнуться, и от ее улыбки у него сжалось сердце.

– Это лучше, чем Ньюгейт. Я всегда хотела посетить Америку.

Это был единственный безопасный способ ей помочь, но даже он мог страшно скомпрометировать герцога.

Габриэль подошел к ней и поцеловал в лоб, затем направился к двери.

– А до тех пор? Ты будешь моим надзирателем и только? – спросила Аманда. – Бессмысленная жестокость, если иметь в виду будущее, которое меня ожидает.

Она удивила его. Только самый последний подлец будет требовать любви от женщины, жизнь которой собирается сломать.