Герцог-дьявол

Герцог занимал ее рассказами о своих юношеских проделках, когда он вместе с друзьями принадлежал к лондонской золотой молодежи. А она поведала ему о том, как руководила ночными набегами на школьную кухню за пирогами, спрятанными там. Хитрость заключалась в том, чтобы забрать пироги с разных полок, а не хватать те, что были наиболее доступны.

Они говорили не только о веселых вещах. Он признался ей, что чувствовал себя крайне неловко из-за того, что унаследовал титул и состояние слишком рано, в возрасте двадцати трех лет.

Он считал крайне несправедливым, что на него свалились такие тяжкие обязанности в столь раннем возрасте, намного раньше других аристократов его поколения. Поэтому он стал игнорировать свои обязанности. Аманда поняла, что теперь он раскаивается в этом. Ведь, в конце концов он же сын герцога.

Аманда потянулась, чтобы расстегнуть ожерелье, но мужские твердые руки приняли на себя эту обязанность. Она подняла зеркало и увидела в нем его отражение. На нем был расшитый халат, застегнутый на поясе.

Он стал настолько близок ей, что она больше не думала о его красоте. Если бы его лицо было далеко не так красиво, она бы даже и не заметила. Однако случайный взгляд, брошенный в зеркало, как будто открыл его заново, она словно впервые увидела Габриэля: поразительное лицо с волевым подбородком и резкими правильными чертами, как будто высеченными резцом талантливого скульптора, глаза сапфирового цвета, глубокие как океан. Непослушные темные кудри несколько смягчали жесткость лица, так же как и обворожительная улыбка.

Но она видела его разгневанным и понимала, что Лэнгфорд – человек, шутки с которым могут обойтись очень дорого.

Он заметил, что она внимательно рассматривала его, пока он возился с замочком. Наконец тот расстегнулся, и ожерелье упало в ладони Аманды.

– Ты была прекрасна в этом украшении, – сказал он. – И в платье тоже. – Он поднял ее и повернул к себе лицом. – Однако пришла пора его снять.

Он взял ее за руку и провел в спальню, где опустился в кресло и произнес:

– Сними его сама, я не хочу своими неловкими руками повредить его восхитительную материю.

– Я как-то не замечала раньше твоей неловкости. Мне кажется, у тебя масса опыта и ты настоящий профессионал в обращении с изысканными тканями.

– Нет-нет, я совершенно неловок с ними. – Он одарил ее своей дьявольской улыбкой. – Будет лучше, если ты сделаешь это сама, а заодно исполнишь одну из своих песен.

Аманда опустила лиф, шелк плавно скользил по ее телу.