Герцог-дьявол

С большой осторожностью она переступила через него. Положив его в кресло, она запела фривольную песенку, популярную в Лондоне.

Привыкшая сама справляться со своей одеждой, она без труда сняла корсет, но освободиться от кружев оказалось сложнее. Но вот и они соскользнули с ее тела.

Ее раздевание под искусительный напев превратилось в настоящее представление. Лэнгфорд внимательно следил за любовницей, смеясь ее шуткам. Он зааплодировал, когда на пол упала сорочка. Она осталась в одних чулках.

Смех прекратился, когда с нее упала последняя деталь одежды.

Она стояла перед ним полностью обнаженная. Он рассматривал ее с тем же вниманием и так же неторопливо, как и в те минуты, когда на ней красовалось роскошное платье.

Она подошла к нему, возбужденная эротикой игры, но воспротивилась, когда он попытался усадить ее к себе на колени.

– Там еще один куплет, – предупредила она и пропела его, медленно, тихо, пока Габриэль расстегивал халат.

Она наклонилась к нему и поцеловала в губы, потом в шею и грудь.

Теперь все в ней было подчинено страсти, вызванной его прекрасным телом. Его аромат кружил ей голову. Она слышала только звук его дыхания. Она касалась языком его груди, и он тоже провел рукой по ее груди, отчего возбуждение Аманды еще усилилось.

Полностью отдавшись чувственности, она покрывала поцелуями и касалась языком кожи у него на груди, потом упала на колени и продолжила покрывать поцелуями твердые мышцы живота. Затем она провела языком по всей длине его возбужденного члена.

Габриэль напрягся, но не от удивления. Аманда понимала, что ему хочется большего. Он тихо произнес, что она должна сделать, чтобы полностью покорить его.

Он набросил на себя халат и вернулся в свои комнаты, умылся и медленно оделся, шевеля в воспоминаниях последние угольки ночного пламени. Долгой ночи. Удивительной ночи. Снова и снова они просыпались и бросались в объятия друг друга, пока наконец при первых признаках зари она не уснула у него на груди.

Спускаясь, чтобы выпить кофе и перекусить, он никак не мог уйти от воспоминаний о ее объятиях, ее теле.

Воспоминания застилали буквы и слова в развернутой перед ним газете. В конце концов он извлек из кармана часы. Да, конечно, он предпочел бы не будить ее еще несколько часов, но обстоятельства диктовали свои условия.

Он вернулся в ее комнату. Она лежала, раскинувшись, ноги обнажены до колен, и одеяло едва прикрывает груди. Габриэль отдернул шторы на окнах.