Герцог на счастье

И не хочу быть казненной вдовой преступника. Предпочитаю быть живой женой живого и оправданного герцога. Это понятно?

Кен кивнул. Все еще напряженно-опасливо поджимая губы и хмурясь, но уже с некой долей облегчения. Что может быть логичнее эгоистичных мотивов, не правда ли?

— Вот, о главном мы уже договорились, — обрадовалась я и поерзала, удобнее устраиваясь на кровати. — Остались мелочи. Например, ваше слово, что вы не станете убегать в одиночку на подвиги. Ну и правдивый рассказ, какого демона это вообще было.

Я имею в виду покушение, арест и казнь. Хочу послушать вашу версию.

Кеннет почти полминуты хмурился, шевелил губами, надувал их, покусывал, в общем мучил нещадно, изверг, привлекая к ним внимание. Потом решительно схватил блокнот и написал там всего одну фразу сразу во весь лист: «Это же вы меня оговорили!»

— Не совсем так, — вздохнула я. — Мы с Селестиной в ту ночь ничего толком не поняли. Что-то моргало, что-то светило, все бегали и орали, вас арестовали. Но официальную трактовку событий я худо-бедно знаю.

Теперь расскажите, что на самом деле произошло.

«То есть вы, не понимая, что именно видели, сказали следователю, что сработал мой артефакт?» — продолжил извергать обвиняющие вопросы Кеннет, недовольно поджав свои красивые губы.

Я про себя одобрительно хмыкнула. Такое чувство, что это он меня допрашивает. Разошелся, перехватил инициативу. Ничего, иногда это даже полезно.

— Выходит, что так. — Слегка наигранно пожав плечами, я постаралась изобразить намек на смущение.

Вышло не слишком естественно, поэтому пришлось нарочно перегнуть палку: — Понимаете, девушка я слабая, впечатлительная и местами не очень умная.

Скептически-насмешливый взгляд не помешал мне как ни в чем не бывало гнуть свою линию.

— Во всяком случае, свою ошибку я исправила. Теперь ваша очередь. — И повторила, отреагировав на саркастически-горькую ухмылку: — Как смогла, так и исправила!

«Вот и я хочу исправить. Пусть ни в чем, в отличие от вас, не виноват, — торопливо настрочил Кеннет.

 — Его высочество при смерти».

— Старший принц? — уточнила я, на всякий случай торопливо обшаривая закрома памяти. — Он ваш друг? Хотите сказать, что не стали бы на него покушаться? То есть на его отца? Так, погодите… погодите. — Торопливый серфинг по волнам «Оливии» выдал кучу разрозненной информации, которую я на ходу пыталась отсортировать и выстроить в систему. — Погодите… О вашей дружбе всем известно. То есть вы хотите сказать, что не стали бы… Нет, не клеится.