Герцогиня-дурнушка

Тео слезла с кровати и осмотрелась.

– Какой беспорядок, – сказала она, указав на остатки их «пикника».

Джеймс молча пожал плечами, а его жена спросила:

– Может, хочешь еще чего-нибудь?

– Я имею в виду – из еды, – уточнила Тео.

– Вот и хорошо. – Тео собрала тарелки и аккуратно сложила их на туалетный столик. Затем отправила туда же винную бутылку и бокалы, а также салфетки и маленькие пирожные, к которым они не притронулись.

– Пора тебе заняться делом, – сказала она Джеймсу.

Он тут же скатился с кровати, говоря себе, что ему придется скорее всего провести большую часть жизни, исполняя приказания жены.

И застилая постели. Но все это не имело значения. Он не променял бы ни один из ее приказов на минуты пиратской свободы.

– Теперь нам нужно расправить эту простыню, – объявила Тео.

Джеймс внимательно посмотрел на нее.

– Думаю, нам с тобой следовало бы отправиться на тот остров, которым мы владеем, и жить в хижине, где нет колодца – только один ручей. И там вообще нет никаких простыней.

– Нет, туда не стоит… Если ты станешь с той стороны, Джеймс, мы сможем снова все как следует расправить.

– А теперь мы можем снова взять одеяло и…

– Да, понял. А что потом?

Тео подняла на него взгляд, и выражение ее глаз вызвало прилив жара у него в паху.

– А потом мы займемся любовью – как подобает респектабельным супружеским парам.

– В самом деле? – со стоном прохрипел Джеймс и, стремительно схватив одеяло, набросил его на кровать. – И как же это будет происходить?

– Под покровами. В темноте.

– Замечательно.

 – Его мало волновало, где и как это произойдет, ведь главное – Тео сочла возможным снова открыть ему доступ к ее восхитительному телу.

Джеймс услышал глухой удар, а затем шепотом «черт» и улыбнулся. Что же до него, то глаза его быстро приспособились к темноте; он привык пробираться на борт корабля глубокой ночью.

Когда же Тео наконец забралась под одеяло, Джеймс уже весь дрожал, почти не в силах контролировать свое желание. Но сначала он должен был сказать жене нечто очень важное.

– Я люблю тебя, – прошептал он в темноту, зарывшись пальцами в ее волосы.

 – Ты слишком хороша для меня – слишком утонченная, слишком прекрасная и слишком умная, но я все равно люблю тебя, несмотря на все эти преграды.

Тео фыркнула, затем повернула голову и поцеловала его запястье. Джеймс невольно улыбнулся. Он все-таки добился своего. И он решил, что будет удерживать над собой одеяло, раз Тео этого хотела. Ему не нужен свет. Ему требовалось лишь ее теплое ароматное тело.