Гезат

Речное течение потихоньку перебарывает приливное, и мою трирему медленно сносит в сторону отрытого океана, где держится почти на месте венетское судно, которое я бы классифицировал, как когг — тяжелое одномачтовое судно с прямыми форштевнем и ахтерштевнем, собранное из дубовых досок и брусьев, длиной метров пятнадцать, шириной пять, водоизмещением тонн пятьдесят-семьдесят, надводным бортом высотой три с половиной метра и осадкой в грузу, как подсказывает опыт, около двух. Днище почти плоское, чтобы во время отливов ложиться на грунт.

Паруса используют кожаные. Наверное, из-за недостатка материи, которую надо сшивать в три-четыре слоя, чтобы не порвали сильные океанские ветра. У венетов железные якорь-цепи, но якоря каменные с деревянным, редко железным штоком. Такие суда очень плохо маневрируют и медленно движутся даже при свежем ветре, зато легко переносят здешние суровые шторма. Это, как догадываюсь, прислано сюда следить за нами. Как-никак на правый берег эстуария Лигера (Луары) вытянуты римские семь трирем и тринадцать либурн. Рядом с ними расположились десятка три больших лодок наших союзников: пиктонов, сантонов, туронов и битуригов. Такие лодки кельты используют для ловли рыбы и каботажных перевозок. Это пока что весь флот армии Гая Юлия Цезаря. На правом берегу реки выше по течению строятся еще несколько галер, для которых уже прибыли экипажи со Средиземного моря.

Когда приливное течение становится совсем слабым, я приказываю кормчему, галлу из Арелата:

— Начинаем движение.

Держать на венетское судно.

Следом за нами строем кильватер движутся еще две триремы. Одна явно лишняя, но пусть поучится в реальном бою. Теоритически экипажи знают, как надо брать на абордаж суда с высоким надводным бортом. Осталось закрепить на практике.

Заметив, что мы направляемся к ним, венеты подвернули влево, сменив галфвинд на крутой бакштаг, и медленно пошли в открытый океан. Наверное, надеялись, что мы побоимся отходить далеко от берега. Не на тех нарвались! В отличие от остальных членов экипажа, не боюсь уходить в открытое море, а решения принимаю я.

Волны высотой с метр, что для нас не сахар, но терпимо. Трирема разрезает их мощным форштевнем. Тарана у нее нет. Убедил, что все равно не пригодится.

Когда до когга остается пара кабельтовых, машу рукой центуриону второй триремы, чтобы шел к левому борту будущего приза. Тогда его трирему будет сносить ветром на вражеское судно. Моя пойдет к правому, швартовка к которому сложнее.