Гезат

Докатив до рва, застряли в нем. Засевшие на верхней ее площадке лучники убили двух легионеров и ранили еще несколько, после чего римляне спрятались в укрытиях, предложив врагам подкатить башню ближе, если сумеют. К тому времени она начала крениться вправо. Наши враги попробовали откатить ее, не смогли, после чего бросили и отступили. Два легионера спустились с вала, подожгли башню изнутри. Горела она ярко.

Короткая атака все-таки принесла кое-какую пользу нашим врагам. Поскольку большая часть римский воинов разошлась по своим местам для защиты каструма, оставшиеся тушить пожар не справились.

Пламя перекинулось еще на несколько построек и сожгло их. Уцелели только строения на дальней от реки линии за исключением одного, стоявшего рядом с домом легата, который, как мне показалось, полыхал лучше всех. По крайней мере, пламя поднималось выше, чем над другими пылающими строениями. Видимо, легионеры не пожалели соломы на его крышу, чтобы Квинт Туллий Цицерон мог зимой в тепле и уюте строчить гекзаметром трагедии.

До вечера мы занимались тушением того, что догорало, и подсчетом того, что удалось спасти. Подсчеты наводили на грустные мысли. Запасов еды осталось, самое большее, на месяц. Сгорели не только казармы, но и большая часть палаток. Поскольку мы не могли выйти из каструма, даже шалаши не из чего было построить. Многим легионерам придется спать под открытым небом. Как и лошадям, потому что конюшню заняли легионеры из бараков, в два из которых заселились легат и старшие офицеры и еще два отвели под склад уцелевшего провианта и других припасов.

Моя палатка, которая раньше вызывала насмешки, теперь стала мечтой многих обитателей каструма.

68"

"Поняв, что даже пожар на заставил нас сдаться, Амбиорикс прислал переговорщика. Это был пожилой бородатый пузатый эбурон с серебряной гривной на толстой шее. У кельтов сейчас полнота считается признаком богатства, особенно у женщин. Меня позвали на роль переводчика. Видимо, Квинт Туллий Цицерон считал предстоящие переговоры очень важными и не доверял штатному переводчику-эдую.

После обмена приветствиями переговорщик хорошо поставленным, бархатистым голосом, с которым надо девок уговаривать, произнес речь:

— Мы не враги римлянам. Мы только против того, что ваша армия оставалась на зиму в наших землях. Иначе это превратится в привычку, вы никогда не уйдете отсюда. Здесь нет ваших врагов, так что незачем зимовать, возвращайтесь к себе. С этим согласен весь наш народ. Все племена взялись за оружие.