Как мне сказали, Гай Юлий Цезарь весь в долгах, как в шелках, поэтому прибирает к своим рукам большую часть общей добычи, в которую входит все, кроме оружия и доспехов убитого тобой врага. Не скажу, что это был лучший бой в моей жизни, но и худшим не назовешь.
10Несмотря на репутацию жуткого скупердяя, Гай Юлий Цезарь отстегнул нам с барского плеча восемь тысяч сестерциев: три тысячи мне и по одной моим соратникам. Если бы мы продали пленных, как рабов, то получили бы от силы тысячу, потому что цены здесь не такие высокие, как в Риме, молодой крепкий мужчина тянул до сражения всего на три-четыре сотни сестерциев, а после упал вдвое-втрое.
Награждение происходило на месте бывшего становища тигуринов, где сейчас строился каструм. Работы были приостановлены на полчаса, чтобы наградить отличившихся. Кроме нас, с сотню легионеров получили фалеры. Офицеры будут отмечены позже, когда изготовят награды для них.
Вторым приятным следствием было предложение Гая Юлия Цезаря послужить в римской армии, которое было сделано мне уже в шатре, установленном в первую очередь там, где будет форум каструма.
Меня позвал к командующему его молодой помощник. То, как нежно юноша прикоснулся ко мне, произнося приглашение, навело на мысль, что служит он проконсулу не только днем, но и ночью, не покладая рук и других, не менее важных, частей тела. Бисексуальность Гая Юлия Цезаря была постоянной темой разговоров на эдуйских пирушках, поскольку эти дикие варвары считали гомосексуализм, даже активный, извращением. Шатер командующего римской армией был уже обставлен мебелью, украшенной снаружи черным и красным деревом, слоновой костью и блестящими, как золото, бронзовыми пластинами.
Справа от входа стояли буквой П три клинии с тюфяками, накрытыми плотной материей золотого цвета с красной бахромой по краям. Слева — большой складной стол, заваленный папирусами, за которым сидел проконсул на складном стуле с подложенной, большой, красной подушкой. Стакан для «карандашей» из сланца был, исходя из римской способности маскировать дешевую сущность вещей, скорее всего, позолоченным, а вот кубок с вином, стоявший рядом с ними, явно серебряный, потому что был греческой работы, с барельефами с подвигами Геракла.
Видимо, все это везли ночью вслед за шагающими легионами. Такой важный человек не может обходиться без привычных предметов даже несколько часов.
Когда я вошел, Гай Юлий Цезарь писал что-то сланцевым «карандашом» на папирусе, может быть, отчет о победе над тигуринами.
