Гезат

Кстати, Агенобарб — значит Рыжебородый, хотя носитель этого когномена был черняв и безбород.

114Я опять у стен Бриндизиума. На этот раз в роли осаждающего. Шесть легионов под командованием Гая Юлия Цезаря блокировали город, в котором засели двадцать когорт под командованием Гнея Помпея. Большую часть своей армии вражеский военачальник уже переправил в Грецию. Ждет возвращения флота, чтобы перевезти остальных. Оно и понятно: родину приятнее защищать как можно дальше от нее. Если Гней Помпей умрет или попадет в плен, гражданская война сразу закончится.

В Римской республике больше нет такого же заслуженно популярного военачальника или политика, который смог бы тягаться с Гаем Юлием Цезарем. Последний понимает это, поэтому спешит со штурмом. С трех сторон, кроме той, что выходит к бухте, легионеры роют рвы и насыпают валы, а напротив трех проходов сколачивают осадные башни. Рабочих рук хватает, несмотря на то, что тридцать три когорты, присоединенные в Корфиниуме, Гай Юлий Цезарь отправил на Сицилию. Вдруг там вздумают бунтовать, когда в Республике появится новый диктатор?! В том, что власть в Риме скоро поменяется, не сомневается уже никто.

Я сижу на мысе, с которого виден пролив Отранто. Дует сухой, холодный, сильный и порывистый бура — северо-восточный ветер, который с середины осени до середины весны время от времени налетает с гор с тучами пыли. Перед этим горные вершины обзаводятся шапками из плотных, тяжелых облаков. После их появления проходит от нескольких минут до пары часов — и начинается свистопляска.

Обычно бура раздувается утром, затем в полдень, как говорили мне венецианские моряки, идет обедать и спать, а часа через три опять принимается за работу, хотя может дуть несколько суток без перерывов. Сейчас первый вариант. Приближается полдень, и бура потихоньку стихает. Поднятые им короткие волны высотой около метра отчаянно бьются грудью о берег. Для палубного судна такой ветер был бы, скажем так, ограничено рабочим, а вот для галер опасен. Поэтому и не появляется флот Гнея Помпея, пережидает на противоположном берегу Адриатики.

Вид моря и пахнущий йодом воздух наводят меня на грустные мысли. Хочется уйти из армии, построить шхуну и заняться торговлей и заодно пиратством. Из последних сил отгоняю эти мысли. Несмотря на все трудности, мне нравится в этой эпохе, не хочу покидать ее. К тому же, в любой момент могу уволиться и отправиться домой, чтобы со двора своего имения наблюдать за гражданской войной.