Мне сказали, что ты хорошо разбираешься в людях и даже умеешь предсказывать судьбу.
— Хотел бы я иметь те достоинства и, уж тем более, недостатки, которые мне приписывают! — ухмыльнувшись, произнес я.
— Я тоже! — с улыбкой сказал он. — Отправляйся в путь и постарайся вернуться не один.
— Будет сделано! — бросил я, забрал у раба послание и пошел на выход.
Уже в дверях меня догнал второй его приказ:
— И прикажи своим варварам не грабить крестьян!
— Не могу, — остановившись и обернувшись, произнес я.
— Командир не должен отдавать невыполнимые приказы. Это подрывает его авторитет.
— Тогда проваливай! — весело крикнул Гай Юлий Цезарь.
143Почему-то считается, что известная личность должна быть красива внешне. Особенно это касается женщин. В свое время я много читал книг и смотрел фильмов о Клеопатре. Актрисы, которые играли ее роль, могли с некоторыми оговорками считаться красивыми. В романах она и вовсе выглядела распрекрасной. При чтении еще срабатывала разная расшифровка текста.
У каждого из нас свой жизненный багаж, свой вкус и своя реакция на слова, то есть свой код, с помощью которого мы переводим текст в зрительные образы. Автор зашифровал одно, а мы расшифровали другое, похожее. Это как при переводе с одного языка на другой: вроде бы то же самое получилось, но есть отличия, иногда существенные. Вполне возможно, что кому-то Клеопатра казалась красавицей. Есть люди, которые видят правителей и правительниц с ослепительным нимбом, даже при ярком солнечном свете.
Как по мне, она была серединка-наполовинку: не красавица, но и уродкой не назовешь. Маленького роста, даже по меркам этой эпохи. Черные волнистые волосы, придерживаемые золотым обручем с черными агатами, узкое лицо с выпирающим, немного тяжеловатым подбородком, тонкий длинный нос с горбинкой, тонкие губы, изогнутые капризно и властно одновременно, карие глаза, которые казались бы обычными, если бы не блестели из-за сексуальной озабоченности. Наверное, женщинам нравится, когда с таким блеском смотрят на них, а вот я почувствовал себя неуютно в роли потенциальной сексуальной жертвы.
Вот такой вот я кондовый сексист. К этому надо добавить странное сочетание пластичной женственности с неуклюжей мужиковатостью, и слабости, слез с грубым напором, желанием сломать, и запредельной чистоплотности и брезгливости в быту с неразборчивостью в сексуальных связях, часто спонтанных.
Именно так и началось мое знакомство с Клеопатрой.
