Гезат

Никто не имеет права нападать на них, — стоял на своем Гай Юлий Цезарь.

— С каких пор тебя стала интересовать судьба этих трусов?! Раньше ты заботился только о тех, кто живет на вашей территории, — сказал Ариовист. — Давай поделим их земли. Я помогу тебе справиться с эдуями и другими племенами. После чего каждый будет править на своей части.

— Нет, ты должен уйти на правый берег Ренуса. Если поступишь так, я помогу тебе стать там правителем, — сделал римлянин встречное предложение.

— Значит, эдуи — это только повод, чтобы вытеснить меня отсюда?! — догадался германец.

 — Что ж, хочешь войны — будет война. Если убью тебя, меня поблагодарят многие важные люди в Риме. Ты многим мешаешь. За это они простят мне все и признают своим другом. Но если ты уступишь мне эти земли, я помогу тебе…

Дослушать мне помешал шум с востока: несколько человек шли по лесу в мою сторону. Шли осторожно, насколько это возможно в лесу, заваленном упавшими деревьями и сухими ветками. Я переместился вглубь, спрятался за широким дубом.

Это были германцы, вооруженные длинными копьями с толстыми древками, с которыми хорошо воевать против конных, и длинными мечами. Все без щитов. Передние человек десять вышли примерно на то место, где раньше наблюдал за переговорами я, и остановились. Те, кто шел за ними, остались там, куда дошли. Сколько их всего здесь, не знаю, но, судя по шуму, не меньше сотни. Германские пехотинцы сопровождают своих всадников в бою, работают в связке по двое. Если конному становится трудно, на помощь приходит пеший и наоборот.

Удирают они тоже вместе. Пехотинец бежит, схватившись за гриву коня или ногу всадника, благодаря чему развивает приличную скорость. Видимо, эти пришли сюда, чтобы по сигналу своего вождя сделать сюрприз Гаю Юлию Цезарю, если тот окажется несговорчивым. Для этого и заманили его сюда на переговоры.

Я стоял и думал, помешать германцам или нет? Гай Юлий Цезарь все равно должен спастись. Иначе придется переписывать историю человечества.

В придачу оно лишится многих его афоризмов, пока не сказанных. А может, я и есть тот самый человек, который не должен дать истории измениться? Моей скромной особе эта мысль показалась более подходящей.

Командовал германцами рослый, под два метра, тип с длинными светло-русыми волосами, концы которых топорщились ниже железного шлема с острым шпилем. На нем была короткая кольчуга, всего на пару ладоней свисавшая ниже широкого кожаного ремня.