Гезат

Я уж было зевать начал, когда заметил, что на нашем правом фланге десятый легион заметно продвинулся вперед. Вангионы и трибоки дрогнули. Они еще не бежали, но пятились довольно быстро. Только решил поделиться со своими подчиненными, что дело сделано, как заметил, что на нашем левом фланге свевы и маркоманы разметали когорты первой линии, которые были перед ними, и тут же на стремительном рывке глубоко вклинились во вторую. Наблюдать сразу стало интереснее. Хотя бы потому, что надо не упустить момент для отступления в очень глубокий тыл, если дела пойдут совсем уж плохо.

За следующие полчаса наш правый фланг погнал вангионов и трибоков в сторону лагеря, точнее, на арбы, на которых стояли бабы и орали и размахивали руками, проклиная и чужих, и своих. В это же время правый фланг германцев, свевы и маркоманы, разбили когорты левого фланга второй линии и добрался до третьей, до двенадцатого легиона. Поскольку следующими будем мы, наблюдать становилось все интереснее. Если легионеры побегут, то налетят на нас, скуют.

В итоге удирать или погибать придется вместе.

На наш фланг приехал Публий Лициний Красс. Командующий конницей смотрел на германцев, сминающих легионеров шеренгу за шеренгой, и явно не знал, что делать. Наверное, трудно быть сыном прославленного полководца, не имея склонности к военному ремеслу и необходимых для нее способностей, в первую очередь воинственного характера. Мне даже показалось, что Публий Лициний Красс решает, не пора ли драпать?"

"Я подъехал к нему, оттеснив одного из сопляков свиты, юношу лет пятнадцати, который, как видно, считал, что совершает подвиг, следуя рядом с командиром, и тихо, но четко, требовательно произнес:

— Или мы сейчас атакуем германцев во фланг, или проиграем сражение.

Публий Лициний Красс посмотрел на меня и с облегчением, как-то покорно молвил:

— Да, надо ударить во фланг.

Я повернулся к своей турме и скомандовал достаточно громко, чтобы услышали и соседние:

— За мной!

Обогнув правый фланг двенадцатого легиона, за которым мы стояли, я специально повел конницу по дуге, чтобы зайти поглубже во фланг и даже тыл врагу и дать поучаствовать в первом ударе как можно большему количеству всадников.

Сколько их поскакало за мной, не знал, потому что не оглядывался, но слышал за собой перестук сотен копыт. Веселый такой перестук, разгоняющий кровь, заводящий. Скорее всего, такое настроение не только у меня. Кельты, составлявшие большую часть римской конницы, сильны на порыве.