– Сейчас сделаю. Эспрессо? Ксения Львовна, вам капучино?
– У меня лишь одно желание, – заявила Ушакова, – повеситься.
– У нас вкусное печенье, булочки, – начала перечислять я.
Ушакова схватилась за горло.
– Меня тошнит, мне надо в туалет!
Последние слова наша клиентка выпалила, выскакивая в коридор.
Костин взял трубку.
– Зайди быстро.
Через секунду в помещении материализовалась секретарша.
– Карина, Ушаковой нехорошо, – сказал Володя, – сейчас она в сортире. Когда выйдет, устрой ее в комнате отдыха, позови врача.
Возможно, у нее подскочило давление. Захочет вернуться к нам, задержи ее под любым предлогом. Надо кое-что без Ксении Львовны обсудить.
– Поняла, – коротко ответила Георгиева и исчезла.
Макс посмотрел ей вслед.
– Хорошая девушка, исполнительная, неболтливая.
– А где Баранова? – наконец-то догадалась спросить я.
– Не прошла испытательный срок, – нахмурился Костин, – истеричка в команде нам не нужна.
Я встала на защиту девушки.
– Она не глупа.
– Но вести себя совсем не умеет, – отрезал Костин, – язык без костей.
Нахамила тебе.
Я махнула рукой.
– Я уже забыла. Сама не всегда бываю корректной.
– Хватит того, что Володя это помнит, – сказал Макс, – мне тоже не нравятся сотрудники, которые путают службу с базаром.
– Дома веди себя как угодно, а на работе держись в рамках, – заявил Захар.
– Если человек дома хам, то он и в офисе будет грубить, – возразил Потапов, – наглость, бесцеремонность – системные заболевания. Нельзя в своей квартире всех материть, а на работе быть сладким бубликом.
Вернее, можно из себя что угодно изображать, но рано или поздно маска свалится, морда гиены покажется.
– Вопрос с Барановой закрыт, – подвел итог Вульф, – обсуждать тут нечего. Вернемся к Зеленову. Что у тебя, Миша?
Потапов взял из моих рук чашку.
– Буду плясать от печки. Мои парни решили еще раз осмотреть территорию вокруг дома. Собака потянула их в лес, и неподалеку среди деревьев обнаружили разрытую яму. Рядом валялась лопата, а в углублении нашли человеческие кости, пластмассовые детали, типа цветочков.
Возможно, это было какое-то украшение, еще цепочка из какого-то металла, на ней буква F. Все, естественно, не новое, но уцелело. Пластмасса столетиями не разлагается, железки тоже почти вечны.
– F, – повторила я, – Флора.
– Возможно, – согласился Михаил, – или Фортуна, Фокус, Фаина… Много есть слов и имен, которые начинаются на букву «Ф». Мы не можем утверждать, что найдены останки сестры Филиппа.
