Гиперборей

Он высвободил плечо из железных пальцев незнакомца, добавил сердито: — Он никого не принимает! У него немецкие гости.

— Немцы подождут, — решил Олег. — Иди и скажи посаднику, что прибыл Вещий Олег по делу неотложному.

— У него немцы! — повторил гридень, повысив голос.

— Разве они уже и здесь заняли земли?

Он отпихнул гридня, вошел через широкие сени в палату — широкую, расписную, с резной мебелью по стенам. У дальних дверей, окованных железом и медью, стоял враскорячку дружинник. В петлях висел пудовый замок, за дверью хранились грамоты, договоры — их Новгород заключал с окрестными землями, заморскими купцами, князьями и королями.

На втором поверхе Олег прошел мимо двух дюжих дружинников-русичей — оба подпирали стену, оба проводили незнакомца загоревшимися глазами: вдруг лазутчик, вдруг да можно подраться... За дверью, которую закрывали спинами, хранится казна всего Новгорода!

Лесенка, уже истертая, привела на третий поверх. Олег пошел широкими шагами через горницу к массивной двери, возле которой скучал крепко сбитый гридень угрюмого вида.

На поясе висел меч, гридень был в шлеме, несмотря на жару, и в кольчуге из мелких колец восточной выделки. Он еще издали начал сверлить приближающегося Олега острыми, как буравчики, глазами, сопел со злобой, напрягся, вытянул вперед руку.

Олег молча ухватил за пальцы, сдавил, услышал хруст, отодвинул побледневшего стража и ногой открыл дверь.

Горница была даже не горницей, а горними покоями. Посадник сидел в широком кресле, перед ним стояли два немца, а третий, постарше, развалился, почти лег в широком дубовом кресле.

Все четверо обернулись на стук шагов с одинаковым неудовольствием на лицах.

— Желаю здравствовать, Гостомысл! — сказал Олег громко. Чуть повернул голову, бросил вежливо: — Вам тоже, гости заморские.

Гостомысл всмотрелся, привстал, растерянно раздвинул руки:

— Олег? Вещий Олег?.. Для меня честь... Но, святой пещерник, у меня сейчас важное дело. Я вот-вот закончу с гостями, дела есть дела, потом охотно поговорю с тобой.

Вежливое внимание на лицах купцов сменилось иронией. Они начали перешептываться, бросая насмешливые взгляды на деревянное ожерелье с оберегами на шее волхва. Олег сказал громким голосом:

— Предрекаю! Новгород погибнет, ибо злато для него стало выше чести, совести! Придет рать из другого города, набросит ярмо на шею некогда вольного города, сбросит вечевой колокол оземь! И не быть вольностям, не быть сходу...