Гиперборей

Да и парус плоховат...

Рюрик ладонями утирал кровь с лица, та выступала из порезов над бровью и над переносицей. Лицо его было таким же угрюмым, как волны.

— Асмунда потерял, — выговорил он с мукой. — Да плевал я на великое княжение! Он был вторым отцом моему Игорю. Я ему жизнь доверял!

Рудый начал рубить веревки, закрепляющие парус. Ветер задул плотно, драккар перестал качаться, как лепешка в проруби, полез на волны. Холодные брызги летели на палубу, борта гудели от ударов волн.

Откуда-то донесся сдавленный крик.

— Кто-то остался?.. Внизу, где Умила?

— Вроде бы крик не из каюты, — предположил Олег.

— Пьяный, — сказал Рудый уверенно. — Проспал битву. Такое бывает. Помню, однажды при Гавгамелах...

Крик донесся снова. Олег покрутил головой, Рюрик и Рудый навалились животами на борт, до рези в глазах всматривались в темные бушующие волны с белыми гребешками пены. Рюрик долго вслушивался, предположил нерешительно:

— Морские наяды заманивают?.. Я слыхал про них.

Рудый передернул плечами, возразил:

— Голос вроде бы не бабий! Но и не драконий... У дракона должен быть намного гуще... Вот так примерно.

Он присел, надулся, завыл басом, выпучив глаза и страшно багровея. Рюрик покачал головой:

— Ты и драконов морских зрел?.. Угораздило меня таким воеводой...

Рудый ответить не успел, голос донесся снова — слабый, задыхающийся:

— Две во... роны... Куды пялитесь...

Оба одновременно посмотрели вниз. В белой пене мелькала, часто скрываясь из виду, мокрая голова и пальцы, судорожно вцепившиеся в квадратную дыру для весел.

Рудый метнулся за веревкой, крича во весь голос:

— Асмунд, дорогой, продержись чуток!

Он опустил петлю, ее мотало, но руки Асмунда уже расцеплялись — тяжелые доспехи тянули на дно. Рюрик схватил Рудого за шиворот, опустил головой вниз. Тот повис с протянутыми руками, дотянулся и ухватил Асмунда за кольчугу на шее. Рюрик потянул, Рудый взвыл: намокший Асмунд весил как два матерых медведя.

Асмунд сидел на дощатой палубе в луже воды, мокрый, злой. Его сразу вывернуло морской водой, он долго кашлял, наконец сказал остервенело:

— Жилы лопаются, а они токуют, как влюбленные тетерки, о наядах и драконах! Похож я на морскую деву?

— Я говорил только о драконах, — быстро заверил Рудый. — Малость смахиваешь.