Гиперборей

Я сам видел одного. Огромный, страшный! Повадился к нам кур таскать, а потом его моя бабушка палкой пришибла...

Из нижнего трюма вылезла Гульча. Вид у нее был хмурый, на лбу блестели бисеринки пота. Она оглядела мужчин, сказала серебряным голосом:

— Здесь свинарник еще больший, чем на драккаре, но еда лучше. И вина шесть бочек!

— Кто что ищет, — заметил Рудый одобрительно. — Гульча, выходи за меня замуж!

— Сколько же кораблей потопили, — вздохнул Асмунд. Он тяжело поднялся, все еще держась за канат. — Покажи, дочка, где переодеться и обсушиться.

Ты уже обжилась здесь, как я гляжу. Веди туда, где эти... шесть сосудов.

Он побрел за Гульчей вниз. Рудый бросил вслед саркастически:

— Это он называет сушиться!

— Род вылепил человека из хорошей глины, — успокоил его Олег. — Слепок прочен — не измокает, хотя, бывало, пьет с утра до ночи.

— Слепок?

Судя по вороху вещей, сваленных в захваченном драккаре, викинги успели пограбить и на берегу, но большей частью сокровища были с кораблей. В сундучках и скрыньках было тесно от монет: ромейских, арабских, меровингских.

В грубом мешке из шкуры нашлись золотые слитки, серебряные гривны, жемчуг, яхонты.

Глаза Рудого блестели, он перебирал драгоценности трясущимися руками, но Асмунд грубо резанул:

— Сперва надо убрать трупы. Смердят!

— Когда успели? — огрызнулся Рудый. — Еще тепленькие!

— Хватает и с душком.

Среди цветных тряпок и роскошной одежды в самом деле попадались трупы, полуразложившиеся, несмотря на холодные дни. Рюрик наткнулся на отрубленные головы, а Умила подскочила с визгом: села на ящик, доска прогнулась, в щель хищно высунулась полуобглоданная крысами кисть и царапнула по полу.

Очистили драккар, отворачивая носы, выбросили тряпье, затхлую одежду. Гульча обильно поливала палубу морской водой. Она первая заметила, что дождь и ветер утихли, встревожилась:

— Как же теперь?

— Хорошо, — сказал Рудый с облегчением. — А то мой желудок даже не в горле, а где-то между ушей.

Олег встревоженно оглянулся на оставленное судно, оно еще виднелось за высокими волнами:

— Подолгу здесь бывает затишье?

Рюрик ответил хмуро:

— По неделе.

Бывает, больше. Потому тут обычно ходят на веслах, а парус как баловство — на всякий случай."

"Они с тревогой посматривали на далекий парус оставленного драккара. Одни там викинги или уцелели и рыбаки — все равно резню уже прекратили, вот-вот сядут на весла! Без приказа, лишь обменявшись взглядами, они разбежались по драккару.