Гиперборей

Рудый бросил на него острый взгляд, спросил после паузы:

— Рюрик и Асмунд знают?

— Они люди занятые, а тебе делать нечего!"

"Рудый победно ухмыльнулся, поправил саблю, чтобы рукоять была под ладонью, поехал замыкающим, всматривался в заросли, буреломы, кручи. Сперва не замечал, но предупрежденный — чем он хуже пещерника? — всматривался до боли в глазах. Наконец чуть не шарахнул себя по голове с досады: странные немигающие глаза наблюдали за ним почти из каждого укрытия. Серые тела сливались с корой деревьев, но глаза светились желто-зеленым как гнилушки.

Хворост он отправился собирать с великой неохотой. Выскочил из-за деревьев встрепанный, с круглыми от страха глазами. Возбужденно объяснил Гульче:

— Только нагнулся к сухим веткам, гляжу — громадная гадюка!..

— Ну-ну, — поощрила она, видя, что он замолчал.

— Да ничего, в том все и дело. Присмотрелся, а то обыкновенная палка. Сухая, как раз что нужно для костра.

— Так чего руки трясутся? — удивилась она.

— А то, что палка, которую схватил, чтобы трахнуть гадюку, оказалась гадюкой в три раза крупнее!

Гульча не ответила, даже не посочувствовала, она расседлывала коней, помогая мужчинам, и Рудый пристыженно отправился в заросли. Хворосту натащил вдоволь, напоследок принес птичье гнездо, возбужденно предложил:

— Асмунд, свари эти три яйца! Смотри, какие крупные. Яйца мне, юшка тебе.

Асмунд тяжело подумал, в недоумении двинул плечами:

— Ну что за юшка из трех яиц?

Рудый тоже подумал, вынужденно согласился:

— Ты прав.

Асмунд вытаращил глаза, медленно переваривая и осмысливая, а Рудый уже вытаскивал из кармана созревшие орехи — коричневые, блестящие, крупные:

— Княже, угости княгиню. У нее зубы хорошие?

— Не знаю, — буркнул Рюрик. — До сих пор она только царапалась.

— Асмунд, — сказал Рудый жизнерадостно, — у тебя разинутый рот!

— Знаю, — буркнул Асмунд сердито, — я сам его разинул!

— Так закрой, я уже все сказал.

Когда располагались на ночь, Рудый с воплем подпрыгнул, забегал вокруг костра, шаркая изо всех сил ногой. На него не обращали внимания, подозревая каверзу, но русич был зол, тер подошвой по земле, по траве.

— Что с тобой? — спросил Олег наконец.

— На жабу наступил! Я и так жаб не люблю, просто боюсь, а она, зараза, еще и лопнула прямо под сапогом! Неделю буду вытирать подошву, не ототру...