Гиперборей

Рюрик стукнул кулаком по столу:

— Я убью его!

Асмунд и Рудый схватили его за руки, но в корчме никто и ухом не повел на рев очередного гуляки. Здесь постоянно орали эти слова, как припев к любой песне. Правда, часто и убивали за косой взгляд, плохое пиво, вызывающий вид, убивали даже просто так...

Олег сказал негромко:

— Дурак умного может убить только чудом, а я, хоть и волхв, в чудеса не верю.

— Но что делать?

— Дождаться ночи. Ночь — покровитель татей и всяких прочих... рудых.

В полночь они ползли на брюхе вдоль рва с водой.

Громада деревянной крепости казалась особенно необъятной. На фоне звездного неба видны были силуэты стражей, прохаживающихся по широкой стене. В высоких окнах терема горел свет. Рюрик всматривался до рези в глазах, надеялся увидеть силуэт Умилы.

— А мост-то поднят, — проговорил Асмунд сквозь зубы.

— С чего бы? — удивился Рудый. — На ночь глядя...

Рюрик кривился: насмешки над простодушным Асмундом раздражали — княгиня и юный наследник в опасности. Кто знает обычаи урюпинцев.

.. могут не дождаться общего жертвоприношения — бросить на домашний жертвенник.

Олег неслышно сполз в ров. Запах затхлой воды стал мощнее. Рудый полез было следом, внезапно замер:

— Там жабы... Вон сидят!

— Не кусаются, — процедил Рюрик сквозь зубы.

— От них бородавки. А моя красивая внешность — оружие.

Асмунд слез последним, пихнул Рудого в спину. Тот вынужденно двинулся через темную воду, погружаясь все глубже. Когда вода дошла до груди, прошептал зло:

— Перепороть строителей — не рассчитали стока.

.. Воды должны быть проточными!

Впереди послышался легкий плеск. Асмунд, обогнав всех, исчез под водой. Все замерли, наконец на том краю рва чуть слышно хлюпнуло. Из темной воды поднялся остроконечный шлем Асмунда — уже без блеска, облепленный чем-то гадостным. Рюрик перевел дыхание, Рудый в это время шагнул дальше, вода поднялась до подбородка. Он судорожно задирал нос вверх, ноздри породистого носа дергались, вдруг он проговорил в ужасе:

— Как эта вода пахнет.

.. Как ужасно пахнет!

Пещерник уже выбирался на противоположный край рва, с него текло в три ручья. Асмунд лежал внизу, брезгливо обирал с себя петли водяных растений, пиявок.

— ""Пахнет"", — передразнил он. — Воняет! Хуже, чем в свинарнике.

Рюрик вышел бесшумно, лицо князя было каменным. Рудый выбрался последним, со стонами и всхлипами ощупал себя, сдавленно вскрикнул, отшвырнул что-то блеснувшее в слабом свете звезд, что ползло, выгибая спину, по шее.