Гиперборей

Посовещались, временным десятником выдвинули Мирошномана. Новый десятник осторожничал, велел не спускать глаз с маячившего вдали всадника. Тот уезжать не спешил, казалось, поддразнивал, насмехался.

Морш ярился, требовал гнать во весь опор — под пещерником кони устанут быстрее, чем под обрами, а ловушек не будет: степь ровная, как ладонь. Мирошноман в ответ угрюмо кивнул на замыкающих небольшой отряд троих всадников, что едва держались в седлах, повязки их сочились кровью.

— Мы закопали четверых... а погоня только началась! Погибли от простой веревки.

А что еще в седельных сумках у пещерника?

— Будем смотреть в оба, — бросил Морш зло.

— Я гляжу, — возразил Мирошноман. — Как примут на том свете сыновей Большой Кобылицы, что погибли не от меча, а от простой веревки? Позорная смерть для воина-зверя!

— Вы приняли истинную веру, — напомнил Морш зло. — Они попадут не в старый языческий рай, а в наш, истинный!

— На том свете мною хоть ворота подпирай, а здесь не хочу обгадиться.

Он стегнул коня, догоняя передних всадников.

Морш остался с Гульчачак. Девушка вскрикнула пораженно:

— У пещерника два лука, если глаза меня не обманывают. Зачем? Я никогда не видела воинов с двумя луками.

Один из обров услышал, бросил с бешенством:

— Он не воин!

Морш ответил задумчиво:

— Я тоже не видел. Я воевал в разных странах, видел разные народы. Впрочем... погоди! Был такой древний народ. Они еще с египтянами спорили о первородстве. Скифы! Они носили по два лука. Стрелы были отравлены.

Один из их героев забрел далеко на восток, даже на юг, там совершил немало подвигов. Таргитай, сын Тараса, а в Элладе его звали Гераклом. Он убил там ужасную гидру, смазал ее кровью концы стрел, как делают скифы...

— Это не он?

— Нет, — ответил Морш уверенно. — Геракл отдал второй лук сыну. Их было у него трое, все пробовали натянуть тетиву по очереди, но сумел лишь младший — ему достался лук и все земли, остальные братья откочевали... С той поры Таргитай ходил лишь с одним луком.

Гульча сказала с сожалением:

— У этого их два, так что это не Таргитай.

— Однако он знал скифов! Этого я не понимаю. Сидит на коне по-скифски, стреляет по-скифски... Даю голову на отсечение, что он на полном скаку может бить в цель, как были обучены скифы. Не понимаю... Варвары записей не ведут, как мой богом избранный народ, — откуда же скифские приемы боя? А меч — сарматский...

Ночь упала на землю, как гигантский черный колпак.