Онлайн-библиотека книг
Деревья стояли могучие, надежные, с изогнутыми ветвями. Сухостоя много, от цветов на поляне идет хороший запахнежный, но мощный, здоровый. Торопливо прошмыгивают пчелы: на полянутонко гудя от нетерпения, а обратногудя тяжело, облепленные пыльцой, мохнатые, толстоногие.
— Соберешь хворост? — спросил он.
Гульча, которая только что собиралась идти за хворостом, мгновенно возразила:
— Лучше расседлаю коней. Костер мужское дело.
— Тебе виднее, — согласился Олег.
Она посмотрела ему в спину подозрительно: где издевка? Тон больно смиренный.
"Сухих сучьев, смолистых и толстых, лежали под каждым деревом целые кучи. Олег сложил две горки в запас, вытащил из мешка котел и медвежатину. Потянулся за огнивом, но Гульча еще не сняла нужный мешок, конь с ней игрался, отпрыгивал, игриво хватал зубами за рукав. Олег усмехнулся, повернулся к кучке хвороста, протянул ладони.
Тихим голосом он сказал Слово, и на краешке бересты вспыхнула искорка, взвился дымок. Олег положил сверху тонких щепочек, подул, и красное пламя жадно охватило новую добычу.
Когда раскрасневшаяся Гульча подошла к костру, на треноге уже кипел котел, поднимался вкусный ароматный пар. Пещерник помешивал длинной ложкой, зачерпывал, отхлебывал, добавлял щепотки трав, корешков. Медом и акридами, подумала Гульча мстительно. Пещерник! Такого бугая теми акридами кормить, которые желуди жрут.
Очаровательно улыбаясь, девушка подсела к огню. Олег остро взглянул ей в глаза, снял котел с огня. Гульча вытащила из за голенища ложку, подумала твердо, что сегодня она обязательно затащит этого угрюмого пещерника в постель.
Она сама постелила турью шкуру, сложила веточки ближе, чтобы в случае нужды бросать в огонь лежа. Пещерник некоторое время молился своим языческим богам, повернувшись на восток, лицо его было печальным. Гульча мгновенно прониклась жалостью, поклялась себе быть с ним нежной и послушной он так много страдал, судя по его печальным глазам, возможно, даже из за женщин.
Олег неслышно опустился рядом с нею, лег навзничь, забросил могучие руки за голову. Он не накрылся, и Гульча завороженно засмотрелась на божью коровку, что бежала, часто перебирая лапками, по его мощной груди, застревая в густых волосах.
